— Рядом с тобой дышит один… Из тех кто разбирается в играх, спроси его.
Маленькая, но победа. Зятёк обиделся, судя по тому как громко он засопел и какой обиженный голосок прорезался, скрываемый за хамским тоном.
— Егор Юхимович, здравствуйте еще раз. Но вообще-то я не пью, не курю, и в азартные игры не играю, вы ведь в курсе. Зачем эти подъёбки?
Она что-то прошипела, затыкая ему рот, дочка не любит вульгарную лексику. Пришло время парировать.
— Зятёк, а я думал ты программист. Умные из твоей профессии понимают в этих игровых штуках, даже делают их. А ты всё еще в банке сидишь, службу поддержки модерируешь, «программист»?
— Папа! — вырвалось у дочки особенно громко и даже злобно. — Твой любимый Тарасик должен государству полмиллиона кредитов и отдавать нам нечем. Предложения, или так и будете ругаться?
Чуть не вырвалось, еле удержался. Спокойствие, только спокойствие. (2)
— Что за кредиты ещё? Я что-то пропустил?
— Папа, кредиты — это внутриигровая валюта. На наши меняется один к трём. То есть Тарас должен больше двухсот тысяч союзок.
Пришлось рот рукой зажимать, чтобы не выругаться. Физически поток брани пришлось останавливать, да еле сил хватило.
— Напомни какая у тебя зарплата?
— Сорок тысяч.
— А у муженька?
Она промолчала. Что-то бубнил за кадром программист.
— Я точно не знаю, — замялась дочка.
— Всё ясно. Свяжусь с вами позже.
Пластмассовая красавица смотрела на меня, не закрывая рта.
— Конец связи.
— Папа? — голос дочки испуганно звучит из глубин пластикового горла, — Не уходи, пожалуйста. Я не знаю, что мне делать. Я боюсь.
— Разберёмся. Дай подумать. Дед внука не бросит. Выключайся, или как это у вас называется.
— Папа? — она не «выключалась», только паузы и всхлипывания становились все длиннее.- Ты правда сможешь помочь?
Ещё спрашивает. Стыдно сомневаться в отце.
— Ты же знаешь, кем я работал.
Зятёк хмыкнул где-то там на фоне, рот у манекена захлопнулся, как хорошо смазанная мышеловка. Девочка открыла глаза. Я отступил.
— Конец связи.
— Хорошо-хорошо. Не нервничай, кукла. Спасибо.
Она не успела ответить, когда я обогнул красавицу и быстрым шагом ринулся к главному входу. Проскочила одна мыслишка. В окнах уже никто не мелькал, тихий час что ли?
В холле пусто. На диванчиках не сидят старушки, столики с виртуальными шахматами пустуют, экран на стене показывает рыбок и что-то мелодично играет. Как раз засыпать хорошо под такое, когда лекарств нажрёшься.
Два коридора влево, два вправо — там служебные помещения, а наверху палаты для тех, кто может вскарабкаться на второй этаж. На третьем кабинет директора и кинотеатр, в который только он и ходит. Теперь я иду к нему. Сначала прыгал через ступеньку, но возраст напомнил о себе и пришлось успокоиться и взяться за поручни — дыхалка уже не та, что раньше.