Поздоровавшись с ними, я узнал, что это наш главный механик Генрих Шефер.

Флегматичный Шефер долго меня не мариновал. Посадил за руль и предложил прокатиться по поселку.

— Нормально, — заключил он, когда мы вновь подъехали к гаражу. Сагита, там уже не было, Весь при счастье, что ему не надо больше катать начальство, он помогал ремонтировать свой комбайн, на котором планировал завтра выехать в поле и зарабатывать приличные деньги, а не копейки.

Я же отправился подписывать журналы инструктажа и техники безопасности.

Вот только на шармачка, как это делалось у нас, проскочить не удалось.

Генрих Оттович серьезно относился к проведению инструктажей. Несмотря на то, что он был уже четвертым поколением немцев, родившихся на казахской земле, пунктуальность и въедливость у него никуда не делась.

Однако через полчаса ему позвонил сам Миллер.

Выслушав его, Шефер с недовольным лицом отложил инструкции в сторону и пробурчал:

— Александр Петрович, на сегодня мы закончили, сейчас распишетесь в журналах и подъезжайте на машине к конторе. Рудольф Августович вас ждет у входа. Но завтра я продолжу инструктаж, так, что вы не расслабляйтесь.

Устроившись удобней на промятом жестком сиденье, я завел машину и покатил за директором.

— Ну, вот и началась моя новая трудовая жизнь в качестве водителя, — думал я автоматом делая перегазовку. Коробка скоростей у газика без этой процедуры категорически отказывалась переключаться на пониженную передачу.

Миллер действительно дожидался меня у входа в контору.

Поздоровавшись, он поставил меня в известность, что поездок сегодня предстоит много, так, что приедем домой ближе к ночи.

В ответ я только пожал плечами, мол, хозяин — барин, а мое дело баранку крутить.

— Для начала поехали в райком партии в Темиртау, — продолжил Миллер, забираясь в машину.

— Только вам придется сегодня работать штурманом, — сообщил я.

— Ничего страшного, — улыбнулся тот. — Я уже настроился.

Миллер оказался прав, домой мы возвращались ближе к вечеру. Накатались по самое не могу. В Питере я только эпизодически выезжал на своем Москвиче, а сегодня за рулем провел часов пять, и руки ныли не по-детски.

Хорошо, что Миллер разрешил не ставить машину в гараж, а ехать сразу в столовую, а потом в гостиницу.

В столовой я оказался последним посетителем, так, что все внимание молоденьких подавальщиц было обращено на меня.

Когда уселся за стол с полным подносом еды, они втроем оживленно зашушукались за стойкой.

Потом одна из них, видимо, самая храбрая, присела ко мне за стол.

— Вы ведь новый водитель Рудольфа Августовича? — спросила она улыбаясь. Эх, а девчонка была хороша! Стройная, светловолосая, как говорится, кровь с молоком. К тому же вполне понимала свою привлекательность.