Так вот в нашей семье есть старинное предание, что основатель нашего клана мог изготавливать чудо лекарства наложением рук и лечил им чумных больных. Именно поэтому он остался жив в 1349 году, когда всех остальных евреев Базеля сожгли на кострах. Кстати есть сведенья, что это он подарил в Константинополе философский камень Парацельсу.

— Погодите, Яков, вы сейчас противоречите сами себе. — прервал я собеседника. — Парацельс, если я не ошибаюсь, жил намного позже Базельской чумы.

— Ну, да, так и есть, — согласился Блюменталь. — Предку на то время было больше двухсот лет. У нас не сохранились свидетельства о его смерти. Может, он, как Агасфер до сих пор скитается по белому свету.

Увидев скептическое выражение моего лица, провизор повысил голос:

— Согласен, в наше время торжества науки подобные истории кажутся выдумкой, бредом. Думайте, как хотите! Но с другой стороны то, что наши химики второй год не могут понять, что за вещество вы создали и как оно взаимодействует с человеческим организмом, вновь и вновь наводит меня на мысли о сверхъестественном вмешательстве.

Странно, что б-г вручил гою способность творить чудеса. Но пути господни неисповедимы.

Своим коллегам и партнерам я, конечно, этого не рассказывал, но, тем не менее, сам вызвался провести с вами переговоры о сотрудничестве, мотивируя тем, что знаю вас по совместной работе.

Высказавшись, Блюменталь вопросительно глядел на меня, его глаза за толстыми стеклами очков горели фанатичным блеском.

Я с трудом разомкнул подсохшие губы и насмешливо высказался:

— Яков, все, что вы решили насчет меня — это только ваши фантазии. Ничего реального в них нет.

Но, предположим, вы правы, и я могу улучшать лекарства наложением рук. И что дальше? Чем я могу быть полезен вашему концерну? Вы ведь понимаете, что человеческие возможности ограничены рамками его организма, Любой человек должен есть, отдыхать, спать. Он же не автомат, штампующий таблетки.

Собеседник снисходительно улыбнулся.

— Подобные слова могу объяснить только вашей молодостью, дорогой коллега, отсутствием масштабного мышления и жизнью в коммунистической стране. Да вы правы в том, что для концерна Новартис, ваши аптечные обороты составляют десятитысячные доли процента от его доходов.

Однако, дело не в деньгах. Дело во влиянии. В возможности создания эксклюзивных препаратов для отдельных личностей.

Вы только представьте, чего можно добиться от президента, или премьер-министра какой-либо страны, если Новартис предоставит ему исключительный препарат для лечения тяжелой болезни.