Только я хотел заговорить о деньгах, как входная дверь открылась.

-Томка, явилась, не запылилась, — тихо себе под нос буркнула баба Груня.

Через минуту в комнату зашла бледная тощая дама лет тридцати с химической завивкой на голове в форме проводника, она подозрительно оглядела меня, но, видимо, узнав, улыбнулась.

— Что-то Витюша к тебе зачастил? — обвинительным тоном спросила она и перевела взгляд на бабу Груню.

Однако баба Груня под взглядом племянницы нисколько не смутилась.

-А ты, что, дорогуша, думала, обо мне только ты вспоминаешь? Ничего подобного, вот и Витя меня навестил. Видишь, баночку брусники принес, да маринованных опят, — ответила она за меня.

— Пфе! — пренебрежительно фыркнула Тамара. — Подумаешь, опята маринованные. А то, что я тебе листьев иван-чая килограмм пятнадцать принесла, уже не помнишь?

— Томка! Побойся бога! Когда ты мне столько листьев приносила, — воскликнула баба Груня. — Вот смотри, весь твой чай тут, как тут.

С этими словами она достала из шкафчика двухлитровую банку на треть заполненную сухим ферментированным листом.

Запал у Тамары на глазах испарился. Доказывать сколько она еще сделала добра, не стала, спокойно уселась за стол и попросила:

— Баб Груня, мне чаю налей, пожалуйста, я прямо с рейса к тебе пришла. С утра крошки во рту не было.

— Денег просить будет, — пришла мне в голову неожиданная догадка.

Догадка оказалась правильной.

Тома сначала пыталась увести бабулю в комнату, чтобы я не слышал их разговор. Но баба Груня очень ловко делала вид, что ничего не понимает.

Так, что Тамаре вскоре надоело делать намеки, и она прямо заявила:

— Баба Груня, дай мне в долг сорок рублей. Как раз хватит нам с Гришкой до получки дотянуть. А в ноябре я тебе аванс свой отдам, ровно сорок рублей.

— А когда ты мне сто рублей отдашь, которые в августе занимала, — спросила бабушка. — Ты тогда меня без копейки оставила. Хорошо люди помогли.

— Баб Груня, ты все путаешь, те сто рублей ты мне заплатила за то, что я тебе сабельник с чемерицей на болоте собирала, да малину сушила. — нахально заявила Тамара.

У бабки от такой наглости на какой-то момент даже дар речи пропал. Она беззвучно разевала рот, пытаясь что-то сказать.

Наконец, дар речи вернулся, и бабуля выпалила:

-Томка, зараза, ты с ума съехала?! Сто рублей за небольшой мешок сабельника и чемерицы.

В общем, слушай мое слово. Денег в долг ты не получишь, пока сто рублей не вернешь.

Говоря эти слова, баба Груня искоса поглядывала на меня.

Тамара тоже заметила этот взгляд.

-Понятно, откуда ветер дует, — пробормотала она с кривой усмешкой. — Ну, гляди бабка, не прогадай. Сляжешь, так некому будет стакан воды подать. Зря ты на Вальку Гребневу рассчитываешь, она та еще профура, наобещает с три короба и в кусты.