Растолкав старух, она остановилась перед нами.

— Что, Валька, радуешься, сука!? Свела тетушку в могилу и радуешься. Квартиру у меня отобрала своему выродку убогому! — выкрикнула она в лицо маме.

Упав на колени рядом с покойной бабой Груней, Тамара демонстративно зарыдала, потирая глаза, в которых не появилось ни одной слезинки.

-Тётушка, моя любимая, на кого же ты меня оставила, свою племянницу единственную! Я тебя лелеяла, пестовала, с рук кормила, но Валька, змея подколодная влезла между нами, обманула, против меня восстановила, а потом со свету сжила! Но ничего, найдется и на неё управа, за все ответит вместе со своим сыночком ушибленным! — бубнила она, безуспешно пытаясь заплакать.

-Может, милицию вызвать? — шепотом спросил Маркелов.

-Не надо, — хором ответили мы с мамой. — Пусть себе кричит. Присутствующие и так все это слышали не один раз.

Отрыдав положенное время, Тамара встала и, как ни в чём не бывало, деловито спросила:

— Завещание то у вас имеется?

— Имеется, — ответил я.

Соседи с жадным любопытством слушали нашу перебранку. Но если Тамаре это было в радость, то мы с мамой никакого удовольствия от перемывания грязного белья на людях не испытывали.

— Тогда покажите, — потребовала родственница.

— Покажем, не волнуйтесь, — сообщил я. — Время придет и покажем.

Больше в дискуссии по поводу наследства мы не вступали. Тем более что особого наследства, как такового у бабы Груни и не имелось. Денег, как вы понимаете, тоже не имелось, ни единого гроша.

А в квартире я был прописан на вполне законных основаниях. Так, что тетке Тамаре ничего не отколется. А не надо было ссориться со старушкой. Старики в этом возрасте очень обидчивы и меняют свои решения, как флюгер на ветру. Знаю по себе. Хе-хе, шучу.

В общем, день Победы в этом году оказался для нашей семьи не самым удачным днем в году. Тамара так и не ушла до позднего вечера, начиная рыдать и обвинять нас во всех смертных грехах, едва в квартире появлялись свежие уши.

Тем с большим удовольствием я выставил её за дверь, когда паломничество в квартиру, наконец, прекратилось.

Завтра у нас опять намечался трудный день. Поход за свидетельством о смерти, похороны и поминки.

Когда мы остались вдвоем, мама озабоченно спросила:

-Витя, как у тебя с деньгами? Завтра столько трат предстоит.

— Есть немного, — ответил я, чувствуя слабые уколы совести. — Думаю, на поминки хватит.

Говорить маме о своих находках я не собирался. Даже не сомневаюсь, что она попыталась бы наложить на них свою руку и не дать потратить впустую неразумному отпрыску. Но мне, как и любому разумному индивидууму казалось, что именно я смогу потратить такие деньжищи с наилучшей пользой. Разве не так?