— Ну, а когда окончишь институт, что будешь делать?

— Наверно, пойду работать.

-Вот именно, пойдешь работать, замуж выйдешь, дети появится, ведь так?

Девчонка, услышав мои слова, покраснела, на её веснушчатом лице это больше напоминало пламя.

— Наверно, — смущенно прошептала она.

— Ну, и в какой роли в своей будущей жизни ты видишь отца? Все эти годы он будет жить с тобой с твоей семьей и сопельки вам подтирать? А он, между прочим, тоже имеет право жить так, как ему хочется. Почему он должен жертвовать своей жизнью ради того, чтобы выполнять твои хотелки? Ты выйдешь замуж, будешь жить семейной жизнью, а он, отдав полжизни тебе, останется одиноким никому не нужным стариком.

-Неправда, — возмутилась девчонка. — Папа будет жить с нами. Я никогда его не брошу.

Я усмехнулся.

— Так все говорят, только реальность часто оказывается совсем другой. Да и зачем ему это нужно. Твоему отцу всего сорок один год, он вполне может жениться на моей маме, они еще успеют нам брата, или сестричку соорудить.

— Какие дети? — потрясенно уставилась на меня Катя. — Наши родители же старые совсем. У папы уже на висках седые волоски появились.

— Седые волоски появлению детей не мешают, — сообщил я и продолжил.

— Все, на сегодня лекция окончена. Время почти девять часов. Пора домой, баиньки. Я тебя провожу до дома, а то бабушка, небось, уже все окна проглядела, думает, куда внучка пропала. А ты дома в свободное время хорошенько подумай о моих словах и о том, как сделать так, чтобы твой отец чувствовал себя счастливым человеком. Кстати, моя мама совсем не похожа на мачеху из сказки о Золушке, поэтому не переживай, разбирать крупу никто тебя не заставит.

Катя, молча, с надутой физиономией, поднялась из-за стола и направилась к двери.

— Не надо меня провожать, сама дойду, — заявила она, когда я начал одевать сандалеты.

Спорить я не стал, просто продолжил одеваться.

Час пик уже давно закончился, и ждать автобус предстояло очень долго, поэтому мы пошли пешком. Новостройки прошли довольно быстро и очутились в старом районе города, построенном сразу после войны. Одноэтажные и двухэтажные бараки тянулись по улице Черняховского мрачной, темно— серой полосой.

Когда мы пошли дворами, ближе к бараку, где жила Катина бабушка, девочка неожиданно взяла меня под руку и гордо вскинула голову.

Суть этого поступка дошла до меня не сразу. А лишь после того, как мы завернули за угол очередного барака, и там я увидел, что на скамейках под тополями сидят несколько парней и девчонок. Те без особого интереса проводили нас глазами.