Когда мы подошли к подъезду, девочка буркнула:

— Спасибо, что проводил.

После чего направилась к двери. Я попрощался и, не удержавшись, легонько дернул её за толстую рыжую косу.

От Кати послышался легкий смешок.

— Не заигрывай, как маленький, — сказала она и скрылась в дверях.

— Черт, хотел ведь замок поменять, — размышлял я на обратном пути. –Разошелся, понимаешь, девчонку жизни учу, похоже только время зря потратил. Надеюсь, хоть что-то смог ей втолковать. Ладно, утром пораньше встану и займусь дверью. Кто эту Тамару сумасшедшую знает, вдруг решит снова квартиру осмотреть, не дай бог, подкинет какую-нибудь пакость.

Были легкие опасения, что местные ребятишки пристанут ко мне с просьбами, типа, парень дай закурить. Но подростки, увлеченные беседой с девчонками, лишь мельком проводили меня взглядами. Понятное дело, Катю, появляющуюся здесь эпизодически, они за свою не считали, наверно, из-за этого и не обратили на меня особого внимания. Для кого Катерина устроила цирк с хождением под руку, я так и не понял. Похоже, зря старалась.

Интермедия

В комнате, несмотря на задернутые шторы было еще светло. Конец мая, белые ночи уже набирали свой разбег. На двухспальной кровати лежала пара. Женщина, прикрытая простыней, спала, приоткрыв рот. Лежащий рядом мужчина не спал, уставившись тяжелым взглядом в потолок. Решив покурить, Константин Маркелов вздохнул и начал выбираться из кровати. Из-за провисшей от тяжести двух не худеньких тел панцирной сетки, сразу это сделать не удалось. Кровать внушительно заскрипела при его движении.

— Ты куда? — спросила проснувшаяся от скрипа Валентина, нервно надергивая на себя сползшую простыню. Спать голышом она не успела привыкнуть при муже, слишком мало она с ним прожила. Тем более стеснялась этого сейчас, после многих лет практически монашеской жизни, когда в любой момент к ней в спальню могли забежать двое сорванцов.

— Покурю, — ответил мужчина, надел семейники, чтобы не светить голым задом, после чеговышел на кухню. Усевшись на стол у окна, закурил, выдувая дым в открытую форточку.

Женщина, тем временем тоже встала, накинула ночную сорочку, поверх неё кофту и тоже вышла на кухню.

Будильник на буфете показывал почти двенадцать ночи.

— Поставлю чайник? — спросила она.

— Поставь, — эхом отозвался Константин. — Можно и чайку попить.

-Чего такой смурной сидишь, из-за чего не спится? — как бы между делом поинтересовалась Валентина, стараясь скрыть озабоченность.

— Успокойся, солнышко мое, — улыбнулся Костя. — Это мои проблемы, к тебе они отношения не имеют.