— Хорошо идет, — ответил я, поглядывая на парней — они, поняв, что начальник отвлекся, вновь начали спорить о том, можно ли при помощи щелчка Тоджихона врезал по мошонке теперь уже Гамильтону и о том, что будет если указательный палец Шавката в его нормальном состоянии засунуть в задницу начальника гарнизона, а потом вытянуть. — Много интересных людей вокруг. Высокоинтеллектуальные беседы о высоком ведем. В общем, у меня нормально все. Ты лучше расскажи, как там дела дома? Расскажи, что делается? Какие новости.

— Новостей много, — голос Ольги из звонкого, радостного стал напряженным.

Я понял, что не все так хорошо, как хотелось бы.

— Сашка рвет и мечет. Твой финт с армией ему порядком карты перемешал. Мне кажется, он сейчас какие-то другие схемы разрабатывает — все время уезжает куда-то, звонит кому-то. Но что-то разузнать я не могу. Поняв, что меня не перетянуть на свою сторону, он не разговаривает теперь со мной.

— А от Воцлава есть вести? — с надеждой спросил я.

— Пока нет.

— О Бартынове что-то слышно?

— Слышно, — голос Ольги стал еще более напряженным. — Он поймал Григория и держит где-то у себя в подвалах — так, по крайней мере говорят. Возможно и в живых его уже нет. Герцен-старший объявил роду Бартыновых кровную войну.

— Что⁈ — не смог сдержаться я.

— Именно так. Прилюдно, как и полагается.

— Но ведь они сами это все затеяли! Сами убили Никиту Бартынова!

— Герцен требует вернуть ему сына. Говорит, что признания были получены не по закону.

— Вот урод! О каком законе он вообще говорит⁈

— Якобы все обвинения в его адрес — ложь и истинный убийца это ты.

— Да пусть что угодно говорит — Бартынова ему все равно не победить и не переубедить.

— Вот тут спорно. Герцена в его войне внезапно поддержали Шустовы.

— Кто это?

— В Верхней палате глава рода сидит, Илья Шустов. Весомый человек.

— И зачем ему это? Зачем ввязывать в разборки двух семей?

— А кто его знает? Какие-то видимо свои интересы. Может, хочет Бартынова скинуть. Там, в Верхней палате, свой змеиный клубок, похлеще, чем в Нижней. Такие игры ведутся, что лучше и не знать.

— А Бартынов что? Какая его реакция на происходящее?

— Никакой. По слухам пьет уже какие сутки подряд.

— Тоже хорош! — проворчал я. — Когда надо действовать, он в хандру погрузился.

— По слухам государь выразил недовольство работой Нижней и Верхней палат, в частности, их склоками. Что-то назревает.

Да, об этом говорил и Петр Вяземский при нашем с ним разговоре. Что-то действительно зреет, недоброе.

— Скажи, правда второй круг прорвали? — спросила сестра.

— Правда.