Протискиваясь сквозь плотную толпу стоящих, я прошел почти до самого туалета и понял, что сесть не удастся. Поэтому выбрав относительно свободный уголок, я разместился там, стараясь угадать кто лежит на третьей полке и не прилетит ли в пути струя блевотины.
Как оказалось на верху сидели узбеки, ели какие-то сушенные белые шарики, называемые куртом и угощали им всех. Мне тоже предложили, я отказался. Однако узбеки наставили и я вскоре согласился. Курт оказался кислым, но вполне себе приятным и необычным на вкус. Из скудного объяснения одного из сидевших, я понял, что делалось это угощение из соленного кобыльего творога, который нужно было по какой-то особой технологии засушить.
Постепенно разговорились.
Узбекские парни — Шавкат, Тахир и Тоджихон, — рассказывали мне про то, что поехали воевать ради денег, которые им обещал выплатить какой-то штабс-капитан Гыженко и которые они потратят на новый дом для матери.
Я лишь пожимал плечами, говоря, что мне никаких денег никто не обещал, да и штабс-капитана Гыженко я тоже не знал.
Парни сникли и долго молчали. Кажется, они только сейчас начали понимать, что их обманули.
Я тоже молчал, слушая как колеса поезда набирают скорость и размеренно стучат. Где-то в начале вагона затеялась потасовка, которая, впрочем, быстро стихла.
От монотонности и духоты я начал дремать, проваливаясь в какой-то оцепенение, которое только помогало, отодвигая на второй план духоту и вонь, унося мыслями прочь из этого ада.
— Ну что, сопля зеленая, — внезапно произнес уже знакомый голос, вырывая меня из глубоких раздумий.
Я вздрогнул, открыл глаза.
Ко мне, расталкивая стоящих локтями, вышел жилистый парень — кажется, его звали Шталин. Тот самый, с кем мы подрались возле сборочного пункта и который обещал меня убить при первом удобном случае.
Кажется, случай подвернулся.
Идущий широко улыбался, обнажая лошадиные зубы.
— Значит вместе получается поедем, в одном вагончике. Только вот не всем удастся доехать до конечной точки нашел путешествия.
Улыбка на лице Шталина резко исчезла, между пальцев проскочила искра — противник уже создавал магический конструкт.
— Тебя не найдут, — могильным голосом произнес он. — А я скажу, что ты спрыгнул с поезда — испугался военной службы и дезертировал. Прощайся с жизнью, сопляк!
Глава 12
— Что я тебе плохого сделал, что ты меня убить хочешь? — спросил я, внимательно следя за движениями приближающегося.
Устраивать в битком набитом вагоне драку с помощью магических конструктов было верхом неразумности. Столько трупов наделаем, что от наступающих врагов у Барьера медаль получим — за заслуги. Да еще и самим себя подставим — драться на глазах у стольких свидетелях не самая лучшая идея. Припишут госизмену — и поминай как звали.