— В голову поезда! Строем, по три человека — марш! Держать строй! Ближе друг к другу! Не растягиваться как сопли из носа! Живее!

Как оказалось, остановились мы из-за того, что кто-то перегородил путь — на рельсах ровными рядками были уложены валуны. Неизвестные действовали с помощью магии, потому что перетаскать такое количество камня за такое количество времени было просто нереально.

— «Красные Казематы» козни строят, — прошептал кто-то и я навострил уши.

— Им то это зачем? Это кто-то из революционеров. Анархисты, как пить дать они!

— А им зачем?

— Как это зачем? Сейчас состав задержат, на Барьер позже срока прибудем. Там волнения начнутся, что поставки срываются. Вот тебе и напряженность. А там и до свержения государя недалеко.

— Ерунду мелешь какую-то!

— Сам ты ерунду!

— Тише ты!

— Работаем! — рявкнул подошедший майор. — Больше камней берем! По два! По два!

— Товарищ майор! — крикнул кто-то. — Разрешите я даром воспользуюсь — быстрее будет.

— Отставить! — почти закричал тот. — Даром он воспользуется! Не было такой команды! А была команда убрать руками! Вот и убирай!

Нашлись и те, кто категорично отказался работать. Среди них отказавшихся был некий араб Раш Ар-Рауд, который, по слухам топором убил пятерых судебных приставов и в попытке скрыться от преследования, пошел в армию.

Не знаю, правдой ли был этот слух, но парень внушал страх — здоровый, под два метра ростом, угрюмый, молчаливый, с руками, похожими на сваи. Даже майор не рискнул что-то ему говорить, махнув рукой — мол, и без тебя справимся.

Через полчаса дорога была расчищена. Уставшие, вымотанные, мы вновь погрузились в вагон, который за это время стояния на жаре превратился в настоящую духовку. Кому-то стало плохо — их уложили на пол, там было хоть немного прохладнее. Майор, сжалившись, принес ведро воды. Вода была теплой и сильно отдавала ржавчиной. И на весь вагон ее конечно же не хватило. Да и на одного не хватило бы. Стоило сделать глоток, как вода тут же выходила в виде пота обратно наружу. Жара была адской.

Ехали, казалось целую вечность. Чтобы хоть как-то отвлечься от этого муторного сводящего с ума зноя, я принялся смотреть в грязное окно, наблюдая за проплывающими пейзажами.

Степная пустыня постепенно закончилась, ее начал подпирать лес. Сначала шли кривенькие, маленькие деревца, потом больше. Потом и вовсе густой, непроглядный лес. Потом показались первые после долго переезда поселения.

— Скоро Барьер увидим! — сообщил кто-то с верхней полки и все прильнули к окнам.

На горизонте показалось что-то серое, похожее на полоску материи, окаймляющую землю.