Я посмотрел назад. Черная машина мчалась на всех парах к нам. Кажется игры кончились, пришло время серьезных дел.

Первый таранящий удар пришелся в бампер. Нас резко толкнуло вперед. Я едва не выпустил руль из рук.

— Вот уроды!

Еще один удар.

Пытаются спровоцировать аварию, чтобы мы остановились — понял я. Так легче пристрелить нас. Но это навряд ли.

Я крутанул руль, уходя с линии атаки. Машину повело в сторону, колеса пронзительно взвизгнули.

Вдавил газ.

Визг повторился. Резина задымилась. Машина рванула вперед.

Преследователь оказался тоже не пальцем деланый. Черная машина выполнила тот же самый финт, мастерский, отточено.

Неплохо-неплохо.

А как тебе такое?

Разгон по прямой. Выход на занос. Руль в сторону заноса на несколько градусов. Дождаться переноса точки опоры. Легкий толчок. Вывернуть руль до упора вправо, в сторону проулка, резко уходящего почти под двести градусов.

А вслед — пучок магического субстрата.

Машину едва не перевернуло, но маневр был эффектным. А главное — успешным. Мы выскочил в проулок, в который чтобы попасть, необходимо было перестраиваться через несколько полос и выполнить целый ряд манипуляций.

Со всех сторон начали сигналить, но расчет был точен — никого я не задел.

А магический пучок попал точно в машину противника.

Передний бампер, фары и половина корпуса смяло как фольгу. Преследователя крутнуло, он потерял сцепку и начал крутиться.

Да, я нарушил закон. Применение магии — если это угрожает жизни других людей, — вне стен школы без специального разрешения запрещено. Но ведь и стрелять посреди бела дня тоже запрещено. Если меня осудят, то это будет моим оправданием на право самообороны.

— Мажоры, мля! Уже при свете дня гонки свои устраиваете! — крикнул кто-то из одной тачки.

— Уроды! — поддержал его другой.

— Управы на вас нет!

Преследователь выровнял машину, рванул за мной. Но потерял много времени, я уже успел порядочно оторваться от него.

Лязгнула пуля, на этот раз где-то внизу.

Машину вдруг круто развернуло и мы полетели кувырком.

«Шину пробило!» — успел подумать я прежде, чем раздался оглушительный удар.

* * *

Скрежет металла, звон бьющихся стекол, хруст рвущейся резины.

— А-а-а! Чтоб тебя!

Водитель закричал чем вывел меня из обморочного состояния. Я дернулся, скривился от боли.

При падении сильно повредил руку — она сейчас была зажата покореженной дверью. Сама машина лежала на крыше.

— Живой? — выдохнул я, глядя на водилу. — В порядке?

— Живой, — закивал тот, хлопая по себе ладонями и проверяя — не сломал ли чего?

Я попытался вытащить руку. Не получилось. Сильно зажата.