От моря цветов, настоящих, не искусственных, пестрело в глазах, а от запаха становилось тошно.

Аристократы подходили к нам и сухо что-то шептали, в основном соболезнования. Кто-то умудрялся сделать комплимент касательно стильной одежды, кто-то пытался разузнать когда будет объявлено о том, что Александр станет главой рода.

Я скрипел зубами, злился, но Ольга успокаивала меня, то и дело одергивая.

Пришлось терпеть и что-то сухо отвечать.

Среди целого потока людей были и знакомые лица, которые я видел на Званном ужине. Имен их я уже не помнил, но старался поздороваться с каждым и что-то ответить.

Рядом со мной по левую руку был Щедрин, близкий друг Вяземского-старшего. Иногда он помогал мне, на ухо представляя тех или иных персон, попутно говоря кто они такие.

Как оказалось очень много пришло не только с Нижней палаты, но и с Верхней. На процессию заглянул даже Бартынов.

Он пожал руку Александру, о чем-то с ним поговорил. Александр тихо рассмеялся. Бартынов похлопал его по плечу. Потом подошел ко мне. Молча пожал руку. Я хотел было перекинуться с ним парой слов насчет нашего дела, но Бартынов быстро ушел.

Сами похороны прошли словно под катком.

Наваливалось что-то незримое, давящее и я никак не мог понять что же это такое. Пару раз пытался просмотреть местность магическим зрением. Но никаких воздействий не обнаружил.

А ощущение все не проходило. В какой-то момент я вдруг почувствовал, что кто-то сверлит меня взглядом. Нагло, в открытую.

Я оглянулся, но не обнаружил наблюдателя. Были люди, кто поглядывал на меня. Но это были мимолетные взгляды, не несущие в себе той угрозы, что я сейчас ощущал.

И лишь когда я в очередной раз пробежался глазами по толпе, то случайно выхватил среди остальных прочих человека в черном.

Он не был аристократом или представителем чьего-то рода.

Это был человек из «Красных Казематов». И он следил сейчас за мной.

Я поднялся с места, хотел уже было подойти к нему чтобы высказать все накопившее внутри, как Ольга одернула меня.

— Ты куда⁈

Я глянул на нее. Да, уходить посреди траурной процессии было не самой лучшей идеей.

— Никуда, — ответил я, вновь выискивая взглядом незваного гостя.

Его уже нигде не было, он скрылся в толпе.

Священник долго отпевал усопшего, потом совершал необходимый обряд.

После того, как оставшиеся люди простились с Вяземским, гроб закрыли и медленно погрузили в землю. Под плачь и всхлипы первые комья земли упали на крышку.

Судьба и история Вяземского-старшего была закончена с последней горстью земли, которую бросили на холмик.

* * *

Вечер так же был не спокоен. По настоянию Эммануила Рудольфовича мы после похорон все собрались в гостиной нашего дома.