И бросился меня обнимать.

— Максим Петрович! Господин Максим Петрович! Максим Петрович! — все повторял он, крепко сжимая меня и не находя других слов.

— Да, это я, Нианзу, — я тоже обнимал китайца, чувствуя в нем все домашнее тепло, что только можно представить.

От каждого моего объятия китаец вздрагивал, словно оно доставляло ему боль.

— Господин Максим Петрович! Живой! Живой! — наконец выдохнул он другое слово и посмотрел на меня — не мерещусь ли я ему?

— Живой, — кивнул я. — Что же со мной сделается?

— А мы уже… — китаец прикусил губу, замахал руками. Не сдержался, пустил слезу. — Живой! Слава богу!

— Все со мной в порядке.

— Да вы в дом скорее заходите. Проголодались небось? Я мигом сейчас что-нибудь придумаю.

— Только твою еду и вспоминал, Нианзу! Честное слово!

— Ох, Максим Петрович! Сколько же всего… Живой! Слава всем богам — живой! А мы уже все… Но я надеялся! Честно — верил, что все нормально у вас, чувствовало сердце старика… Его не проведешь! Да вы проходите, я сейчас, мигом. Самое вкусное принесу! Самое лучшее! Самое ваше любимое!

— Постой, — остановил я китайца. Недоброе чувство затаилось под сердцем. — А с чего ты решил, что со мной должно что-то произойти?

— Да как же — вы же за Барьер ушли, — растерянно произнес тот.

— Верно, — кивнул я. — Но и от туда возвращаются. Я вот, видишь, вернулся. Живой и невредимый.

— Так ведь ваш отряд, господин Максим Петрович…

— Что? Говори.

Нианзу сжался словно от страха, затрясся.

— Говори, — повторил я.

— Ваш отряд ушел за Барьер три месяца назад, да так и не вернулся. Вас всех официально признали пропавшими без вести. Вы все — мертвецы.

* * *

— Как это… — я не мог поверить словам слуги. — Три месяца назад⁈

— Верно, — кивнул тот, печально вздохнув.

— Так ведь… Это вчера было… вчера зашли…

Я ничего не понимал. Вновь моя голова шла кругом.

Я действительно был вчера у Барьера. И вчера же зашел за него. А потом… этот провал в памяти. Неужели… Нет! Этого не может быть! Тогда что же, Нианзу врет? Навряд ли. Этот кристально чистый человек не будет меня обманывать. Неужели и в самом деле я пропадал столько времени?

Бред какой-то!

— Отличная шутка, Нианзу!

— Я не шучу, мой господин, — ответил китаец.

И я понял — это действительно так.

Три месяца… Девяносто дней…

Где же я проторчал всё это время? Чертовщина какая-то! Не может такого быть! Ведь я должен был все это время чем-то питаться. Пить воду. Поддерживать свой организм, чтобы не умереть. Почему я этого ничего не помню?

— Ты уверен? — спросил я Нианзу. — Ничего не путаешь?

— Не путаю, господин Максим Петрович. Каждый день вашего отсутствия лично считал, на календаре отмечал.