— Его ударили огненным шаром, каким именно — не разглядел. То-то сильно похожее на «Круг Жертвы». Я наложил как смог поддерживающие заклятие, но я в это мне спец.
— Вас понял, — кивнул Чернов.
И подошел ко мне ближе.
— Сейчас осмотрю рану.
Я начал вновь проваливаться в беспамятство. Это тут же заметил Альберт Михайлович и накинул на меня спасительную сеть заклятия. Полегчало. Боль отупила, сознание прояснилось.
— Спасибо, — кивнул я, облизывая пересохшие губы.
— Вы правы, — обратился к Бартынову Чернов. — Это «Круг Жертвы», да не простой, а с оттягиванием нижнего слоя.
— Что это значит?
— То, что надо очень хорошо поработать, чтобы… — Чернов глянул на меня, в глазах мелькнуло сомнение. Но он все договорил: — Чтобы спасти Максима.
— Тогда действуйте, док, — произнес Бартынов. — Я в вас верю.
— Хотел бы и я в себя так верить, — не весело ответил тот.
— Продержите его как можно дольше — я пока постараюсь найти хоть какого-то врача. Будь они все неладны!
Чернов кивнул. И принялся колдовать надо мной.
Но длилось это не долго. Проведя рукой и создав проекцию магического сканера, Бартынов задумчиво посмотрел на результат и произнес:
— Парень безнадежен. Его не спасти.
Глава 12
— Док, не надо бросаться такими словами.
Бартынов аж привстал с кресла. Его кустистые брови сдвинулись к переносице.
— Я говорю предельно честно, — ответил Чернов, и по выражению его лица стало понятно — так оно и есть. — Парень обречен.
Это повисло в воздухе.
Я слышал слова Альберта Михайловича, но мне было все равно — его слова не ранили меня. Я ощущал странное чувство умиротворения, которое наступает, за мгновение до того, прежде чем провалиться в сон. И только боль не давала мне окончательно отключиться.
Боль. Высверливающаяся, жуткая, сводящая с ума.
Вместе с огненным заклятием в рану попало еще что-то — я это ощущал. Какой-то невидимый сплетенный узелок, но какой именно я и сам не мог понять. Он что-то изменял в моем теле, отравлял его, но не обычным ядом, а магическим.
Хотя и отравление это сложно было назвать. Изменением — вот близкое слово к тому, что сейчас происходило со мной.
Герцен, наверное, сейчас счастлив, что смог ранить таким образом меня.
— На основании чего вы сделали такие выводы?
Бартынов закурил прямо в комнате.
— Проекция показала слишком странные результаты, — начал пояснять Чернов, недобро глянув на табачный дым и на Бартынова, который его выпускал. — Мне сложно было идентифицировать их, поэтому я применил частный анализ.
— И что он показал?
— Что смерть уже внутри его тела. Парень обречен, он умирает.