— Альберт Михайлович… — прошептал я, слушая весь разговор.

Мне все было понятно, но вот непосвященных истинная причина увиденного могло явно напугать.

— Прости, Максим, — склонил голову Чернов. — Вы сами просили меня быть предельно честным — я сказал как есть.

— Я знаю. Мне надо кое-что вам сказать, — произнес я. И глянул на Бартынова. — Наедине.

Бартынов понимающе кивнул и вышел.

Я хотел извиниться, за то, что заставляю его выйти, но не смог — очередной спазм боли затмил разум, погрузив на мгновение меня в красный океан.

— То, что я вам сейчас расскажу, — продолжил я, едва боль утихла. — Покажется вам бредом, но отнеситесь к этому очень серьезно. И прошу, пусть это останется между нами.

— Конечно. Я умею держать язык за зубами.

Я доверял Чернову. Он единственный, кто верил в меня во время учебы и единственный, кто помогал мне. Поэтому я рассказал ему про Смерть. Рассказал про Барьер и свои обрывчатые воспоминания. Рассказал все. Без утайки. Не боясь быть осмеянным или причисленным к сумасшедшим.

Альберт Михайлович слушал молча, не перебивал.

— Поэтому вы и увидели то, что увидели, — закончил я свой рассказ.

Меня охватила сильная слабость. Я едва держался на плаву и старался из всех сил, чтобы не потерять сознание. Мне важно было услышать мнение учителя.

— Это очень необычно, — ответил, наконец, Чернов, выслушав меня. — Я впервые о таком слышу.

— Я говорю вам правду.

— Я верю тебе, Максим! Но что-то сказать конкретного я пока не могу — нужно изучить ту сущность, называющую себя Смертью. Я не верю в то, что существует какое-то одно воплощение того, кто забирает наши жизни. Это что-то из разряда легенд, очень старых легенд и мифов. Ведь так удобнее — верить в то, что есть один страшный бог — или демон, — который забирает наши жизни. Удобно потому что так легче нарисовать себе образ того, кого можно ругать и проклинать.

Чернов перевернул мен повязку на голове.

— Смерть — звучит красиво, но, возможно, это просто имя. Сущность — а она может быть демонической, может быть инфернальной, или какой-то иной, — не исследована. И это меня настораживает и, сказать откровенно, пугает. Но судя по твоему рассказу, она не желает тебе зла. Хотя, тут тоже все очень спорно.

— Что вы имеете ввиду?

— Было бы очень хорошо, если бы мы смогли определить тип вашего отношения друг к другу, — Чернов выпрямил спину и начал по своей старой привычке читать лекцию, словно был сейчас на уроке. — Это явно не облигатный симбиоз — вы вполне можете обходиться друг без друга, по крайней мере, раньше так и было.

Я лишь кивнул. Хотя ни черта не понял из сказанного.