Ольга вновь разревелась.

— Ну брось, все же ведь со мной в порядке, — начал успокаивать ее я.

Ольга шмыгнула носом, утерла красные глаза. Продолжила:

— Александр этим и воспользовался. Как только группу признали официально без вести пропавшей, он подал все необходимые документы, и в общем…

Девушка замялась, не зная как это произнести.

— Он — глава рода? — вместо нее закончил я. Это было на поверхности, тут даже не надо было обладать проницательностью.

Ольга кивнула. И начал тихо плакать.

— Ну не надо. Как стал главой рода — так и уйдет. Я ведь живой. А значит все его назначения отменяются. Мы с этим еще разберемся.

— Слишком многое поменялось, Максим, за время твоего отсутствия. Так все стремительно… Сложно все объяснить…

Ольга подошла к окну. Не весело улыбнулась.

— Видел, что делают на южной площадке?

— Ты про памятник? Видел. Отцу памятник — это вполне неплохая идея, на самом деле.

— Отцу? — Ольга звонко рассмеялась. — Отец тут ни при чем. Памятник воздвигается в честь Александра.

— Что⁈

— Именно так. Это он велел его воздвигнуть в тот же самый день, как получил постановление о признании тебя официально без вести пропавшим. Пятиметровая статуя Александра Вяземского, из мрамора, золота и титановых вставок, украшенная бериллами, аквамаринами, фениксом, опалом и родолитом. Ты бы видел проект — боже, это какой-то ужас! Такой безвкусицы я еще никогда не видела! Он сам рисовал это убожество, архитектор только лицу схожесть придал.

— Это что, не шутка⁈

— Эх, если бы была эта шутка! — вздохнула Ольга. — Он совсем помешался на власти. Словно сошел с ума.

— Он и раньше не вполне адекватен был, — хмуро заметил я.

— А после того, как понял, что победил, и вовсе свихнулся.

— Еще не победил!

— Не победил, но идет к этому, — Ольга повернулась ко мне. — Ты знал, что он встречался с Аксеновым?

Я напряг память, пытаясь вспомнить кто это.

— Надворный советник? — спросил я, вспоминая нашу короткую встречу в Вишневом дворце, где были индийские ковры и жутко дорогие китайские вазы.

Тогда этот Аксенов говорил очень пространные речи, смутно намекая на то, что хочет иметь долю с работы железнодорожных перевозок, которыми род Вяземских занимался.

— Да, он самый, — кивнула Ольга. — Александр ходил к нему, еще тогда, когда ты был тут. И кажется еще до того, как состоялся суд по признанию тебя недееспособным. Александру удалось договориться с Аксеновым и заручиться его поддержкой, чтобы провести суд и получить нужный результат.

— Поэтому так все быстро произошло, — догадался я. — И поэтому суд так легко признал главу рода идиотом.