А потом случилось самое страшное.

Каменные стены внешнего периметра начали взрываться. К нам рвануло войско противника. А потом и сам Герцен.

* * *

Во владения Вяземских вошел Герцен.

Вошел он как победитель, гордый собой, не укрываясь, шагая медленно, надменно.

Сотворенное им страшное заклятие держало, медленно высасывая жизнь. Дикая и необузданная, неупорядоченная сила, созданная не только одним Герценым, но целой группой магов, была хитро сплетена. Все в ней было намешано в равных и долях и не понятно было сразу от чего избавляться — от огненной составляющей или водного баланса, от воздушного эфира или от земляной тупой мощи?

А еще я прочитал там что-то из запрещенного, которым пользуются некроманты. Кровь, тлен, могилы. То, что стоит за всем этим.

Смерть? Нет, это были не ее владения. Но слишком близко. Рядом.

Не накинь я на себя защиту, умер бы мгновенно, как целый отряд наемников, попавший под смертельную волну. Они легли в один миг, и упали на землю уже мертвые, так и не выпустив оружия из рук. Герои.

Магия, обжигающая и опаляющая, не позволяла мне умереть. Она держала, хоть и звенела на все лады, сопротивляясь мощной волне герценовской волне.

Глядя на лежащих солдат, я мысленно выругал себя, что не смог защитить всех.

— Вот и победа! — триумфально произнес Герцен.

И взглянул на меня своим одним оставшимся глазом.

Он почувствовал быстро все то, что мы делали с Черновым и понял, почему не смог подключиться к мегалиту. Его опыт, его сила, его знания — все росло стремительно. Множество глав родов, присоединяясь к нему, открывали для Герцена некоторые тайны своего магического умения. Делились с ним опытом. Не всем, но и этого было достаточно, чтобы поднять свои навыки на достаточно высокий уровень.

Враг откровенно упивался своей победой. Он видел меня насквозь — словно читал раскрытую книгу. Как мы создали с Черновым фантомного двойника, как испытывали его на прочность, пытаясь понять, сколько же можно пускать потока в себя.

Видел — и ухмылялся.

Так смеется преподаватель над первокурсниками-недотепами, которые методом проб и ошибок пытаются постичь то, что давно ему известно.

Будь моя воля, срезал бы ножом с лица эту ухмылку! Ты мне еще за Ольгу ответишь!

Герцен выписал в воздухе огненную руну и наполнил ее силой.

А потом я почувствовал, как мегалит, стоящий далеко позади дома, в чаще, вдруг отозвался на этот зов. Тяжелый земляной стон — словно две тектонические плиты начали движение, — прокатился по округе.

— Да! — выдохнул Герцен, вскинув руки вверх.

Он вновь стоял на земле, которая когда-то принадлежала его роду.