Мне хотелось выпить чего-нибудь — виски, водки, рома. Забыться, утопить в алкоголе праведный гнев.

Но кофе тоже был бы неплох.

Девушка внесла две чашки, поставили на журнальный столик.

— Сахар? Сливки?

— Нет, ничего не надо.

Я сделал глоток. Приятная горечь прокатилась по горлу. Крепкий. Бодрящий.

Хороший кофе — как прохладный душ. Он выводит тебя из ступора, говорит тебе: «эй, оберись, тряпка! Соберись и думай — что делать дальше! А лучше действуй!».

М-да, только как действовать?

— Я так скучала, — произнесла Анфиса, глядя на меня.

Она привстала, хотя приблизиться ко мне, но не осмелилась — просто положила ладонь на мою руку.

Я не стал отстраняться. Мне надо было отвлечься от черных мыслей — и я решил поговорить с Анфисой.

Правда разговор был не долгим.

Девушка встала — она по прежнему была в коротком халатике на голое тело, подошла ко мне. А потом села на меня.

В ее движениях уже не было той тигриной уверенности, что была ранее. Она следила за каждым моим движением — не отторгну ли я ее?

Я не возражал.

Ее горячие уста прикоснулись к моим губам.

Девушка начала меня страстно целовать, распаляясь все больше и больше. Я чувствовал, как выгибается и словно бы становиться мягче ее тело, плавиться. Как воск свечи.

Я же напротив, становился крепче. Тело мое, мускулы, превращались в камень и от этого Анфиса только сильнее распалялась.

Она расстегнула мне рубашку.

Я распахнул ее халат.

И мы слились.

Сначала на кресле, потом я перебрались на пол. Стараясь не шуметь, чтобы ненароком не разбудить сестру, начали проверять на прочность деревянный пол.

Пол предательски скрипел и всячески демонстрировал нам то, что не желает, чтобы на нем творилось безобразие.

Тогда мы перебрались на кухню.

Дубовый стол был не против нашего присутствия.

Я посадил девушку на него, раздвинул ноги и приблизился. Анфиса не возражала.

Когда все закончилось, был уже вечер.

Порядком уставшие, измотанные мы лежали прямо на полу и смотрели в потолок.

— Я скучала, — повторила Анфиса.

И я вдруг ответил:

— Я тоже.

Мы обнялись. И не заметили как уснули — прямо на полу.

* * *

Сновидений к моему счастью не было. Лишь липкий густой сон, от которого не отдыхаешь, но словно бы устаешь еще сильнее.

Что-то дернуло меня за руку. Я дернулся, в полусне подумал — может какая-то собака прикоснулась к руке? Но какая может быть собака в квартире? Что-то псин я тут не видел. Да и Анфиса никогда любви к животным не выказывала.

Я открыл глаза, глянул в окно. Была глубокая ночь. За окном царила тишина, лишь один раз стало слышно вдали как проехал поезд, тяжело громыхая вагонами. И вновь тишина.