Я не успел ответить — лимбальный фон стал еще выше, и пришлось закрыть руками уши, чтобы не оглохнуть от этого пронзающего писка.

Я хотел крикнуть своему спутнику «бежим!», но фон вдруг резко, словно по команде, стих.

— Что… — Чернов осторожно отнял ладони от ушей.

Я тоже прислушался. Тишина. Писка не было. А сам мегалит стал холоден, как и полагается камню. Никакой магии он сейчас не источал и увидь его какой-нибудь мимо проходящий маг, то ничего необычного не заметил бы.

Поведение магического мегалита было крайне интересным.

— Что это сейчас было? — словно бы у самого себя спросил Альберт Михайлович.

И принялся ходить вокруг мегалита, сканируя его на разных уровнях магии, проверяя на наличие излучения.

Но камень был словно мертв.

— Очень странно, — задумчиво произнес он. И вздохнул: — Эх, инструмент бы сейчас, астролябию, вспомогательные камни, опорные кристаллы. Мы бы тогда живо разобрали бы все заклятие на составляющие.

— Сомневаюсь, — ответил я.

Звякнул телефон. Это был Нианзу.

— Максим Петрович! — произнес он, в голосе отчетливо послышалось волнение. — Тут письмо пришло, официальное. С пометками «срочно!» и «важно!».

— От кого?

— Не знаю — конкретный адресат не указан, просто написано, что с Дома Министерств.

— Вызов это, — раздался фоном голос Бартынова.

— Что за вызов? — переспросил я.

Но Нианзу не смог ответить на мой вопрос.

— Ладно, скоро буду, — ответил я и положил трубку.

Еще немного постояв возле мегалита и не обнаружив даже намека на магические флуктуации, мы решили возвращаться обратно.

— Если разрешите, то я предложил бы своему хорошему товарищу Цветкову Виктору Павловичу осмотреть камни — он очень хорошо разбирается в артефакторике и подобных сооружениях. Думаю, он нам рассказал бы нам многое про этот мегалит.

— Чувствует мое сердце — Цветкова мы не дождемся, — хмуро ответил я. — Другие дела захлестнут с головой.

Рассуждая по поводу природы магического, мы вернулись в дом.

Нианзу встретил нас на пороге, всучил мне письмо. Я вскрыл гербовую печать, прочитал послание. Не удивился, узнав, что письмо от надворного советника Аксенова. Он вызывал к себе. Причем без всякой конкретики.

— В его полномочиях вызывать любого боярина, — хмуро пояснил Бартынов. — Кроме меня конечно. Мне на него глубоко…

— Зачем он вызывает меня? Из-за войны?

Бартынов кивнул.

— Не я ее затеял, — начал вслух рассуждать я. — Но Аксенов, я думаю, заодно с Герцеными. Его интересы пересекаются с интересами последних — все хотят убить меня.

— Придумай повод и не ходи к нему, — сказал Бартынов.

— Думаешь он настолько рисковый, что попытается убить меня прямо в своем кабинете?