Но, когда я снова обернулся к дороге и тому, что происходит впереди, оказалось, что неприятности еще не закончились. То, что я принял за кучу какого-то непонятного тряпья, лежащего посреди дороги, и, казалось бы, не представляющего для меня угрозы, внезапно зашевелилось и выпустило из себя одну, две, три… Четыре пары конечностей! На три из них существо встало, как муравей, с той лишь разницей, что этот муравей был размером с человека и совершенно лишен глаз, а четвертая пара, растущая оттуда, откуда у муравьев росли бы усы, оказалась руками! Не такими как у людей, конечно — в отличие от пяти пальцев, на концах эти отростки ветвились на четыре части, но это явно были хватательные конечности!
И лучше всего прочего это подтверждал тот факт, что в этих конечностях было зажато два ножа, один — клинком вверх, второй — клинком вниз.
И я совершенно не удивился, когда на автомате попытался просканировать муравья-мясника «ревизией» и выяснил, что он никак не определяется. Потому что я знал, что это за муравей. Точно такие же муравьи были главными действующими лицами моего первого видения о системе, они бегали по туннелям и не имели зрения, которое не нужно в кромешной тьме, но умели ориентироваться, как летучие мыши, при помощи эхолокации. А еще они чуяли очень много запахов. Звуки и запахи для них суммарно давали чуть ли не больше информации, чем нам — зрение, на которое мы привыкли полагаться практически полностью. Я это знал, поскольку некоторое время сам побывал в шкуре одного из них. Конечно, не того, кто остался последним из своего биологического вида на планете и кто удостоился интеграции в систему, но, уверен, что принципиально они не отличаются.
И поэтому я знал, что я на свистящем и шуршащем шинами по асфальту фазоцикле, пахнущий таким диким количеством запахов, что голова пойдет кругом, для него был практически набатом, звучащим на всю округу. И он уже издалека знал, что я приближаюсь, поэтому и устроил засаду.
А засаду устраивают только с одной целью.
И, когда муравей, вытянув вперед усики-руки с зажатыми в них клинками, прижался к асфальту, а потом выстрелил себя вперед, будто из рогатки, целясь в меня, я даже не удивился.
Глава 16 Вечеринке — быть
Я оказался между молотом и наковальней. С одной стороны — обезумевший муравей весом едва ли не больше, чем я сам. С другой — треножник, который вот-вот развернется, чтобы полоснуть по мне лучом, который наверняка уже перезарядился. Так что тормозить не вариант — либо с той стороны прилетит, либо с другой.
Но тормозить и не нужно. Ведь особенность фазоцикла, которая буквально минуту назад казалась неудобной и вредной, сейчас можно было использовать с пользой.