— Приказ Хуана? — воспылал праведным огнём Борхес. — А он правомочен отдавать ТАКИЕ приказы? На сбитие дипломатического транспорта?

— Нет, только на сбитие ЛЮБЫХ летательных аппаратов, пытающихся покинуть планету! — жёстко одёрнула Фрейя. — Сеньор Борхес, вы, надеюсь, не забыли, что у нас на планете действует протокол «Железный купол»?

— Но при чём тут Хуан? — Старикан министр иностранных дел сидел с перекошенным лицом — такого унижения своей конторы давно не испытывал. Да в принципе унижения государственной власти, которой, по его мнению, играют дети.

— Протокол «Абсолютный хищник», принятый совсем недавно, — спокойно пояснила Алиса.

— Сеньоры, давайте не о правомочности «Сигмы», а к делу! — поторопил я. — У нас скоро брифинг, а мы не выработали позицию. Предложения?

— Принести извинения за инцидент, но жёстко пояснить, что мистер Юм нарушил действующий протокол без специального разрешения на взлёт. — Борхес иногда может быть полезен. Звучало логично, но именно этого я от него и ждал. — Мы продавим, что они нарушили официальный запрет, и они снимут все претензии к нарушению дипломатических конвенций. Сеньоры, напоминаю, что согласно подписанных нами конвенций, дипломатические представители имеют право на свободу передвижения и свободу выезда на территорию своей страны.

— А если не продавим? — нахмурилась Фрейя.

— Мы займём достаточно жёсткую позицию. Ситуация зайдёт в тупик и станет предметом торга других переговоров. Иных. Следующих.

— Не согласен! — парировал я. — Сеньор Борхес забыл упомянуть, что согласно тем же конвенциям, дипломатический работник должен уважать законы страны пребывания. И если сказано, что в связи с террористической угрозой транспорт не работает — дипломатический работник не должен был пытаться взлетать, да ещё с поверхности, в нарушение протоколов.

— Это спорный момент, так как на территории Венеры не введено чрезвычайное положение, — возразил министр иностранных дел. — Это тема для разбирательств в международных инстанциях, и я бы не стал утверждать, что нам удастся выиграть эти дела. Всё же они имеют право улететь на Родину. А мы не давали.

— Они могли попросить спецразрешение, — попробовала потянуть за усы Фрейя, но сеньор был непреклонен:

— Мы должны извиниться, если не хотим дальнейшего обострения.

— Прошу прощения, могу кое-что сказать, чтобы меня не перебивали? — поднял я руку. Фрейя кивнула, Борхес тяжело вздохнул, поёжился и насупился ещё больше. — Получается, куратор нашего главного террориста, взявшего в заложники пятьсот детей и сто взрослых, нарушает наш закон, и мы должны приносить извинения.