— Приемлемо. Ещё что?
— Пока всё. — Я пожал плечами. — Это немало, согласись?
— Согласна. Всё, закончил? Тогда пошли готовиться. Время. — И она поднялась с кресла. — Иди в СВОЙ штаб, я подключу тебя, как будешь готов.
«Свой» было сказано с порядочной иронией.
Глава 11. Царь горы или про лохушек и опасность переговоров без ОДБ (продолжение)
Глава 11. Царь горы или про лохушек и опасность переговоров без ОДБ (продолжение)
Человек сидел в кресле второй час, почти без движения. В руке у него всё это время находился бокал с кроваво-красной жидкостью, но он не притронулся к оному ни разу, впрочем, и не поставив его на стол. Человек читал сводки, смотрел доклады, а также выкладки из открытых источников. Его сегодня растоптали и вогнали в грязь. Причём, что самое обидное, ТАК с ним не поступали никогда, а у него был богатый опыт поражений за свою насыщенную борьбой жизнь. Этот шаг, НЕ наказание его в момент, когда он совершенно точно замазан, когда идёт суровая борьба с вводом в город войск, где двое родственников Фернандо были уничтожены лишь за дерзкое слово против… Когда к его партнёрам была применена беспримерная жестокость, которой планета не знавала со времён королевы Оливии, если не Джинни… Да кто ему поверит в будущем теперь! И кто всё это сотворил? Безусый мучачо! Юнец!
Но злости к врагу сеньор не испытывал, отнюдь. Да, юнец, но сеньор знал, что примерно намешали тому в генокоде. Шавка Лея хотела получить великого правителя, и ради этого не постеснялась купить у родственников-имперцев ДНК другого великого правителя, добавила уйму разработок из «Омикрона» и сотворила бог весть что ещё в поисках вариантов «великости». В любом случае, Октавио знал, что «мальчишка» — категория возраста. Всего лишь возраста. При том, что «волчонок» — это просто маленький волк, он не может быть бараном по определению. А вот волку, любого возраста, проиграть уже не зазорно, в отличие от пусть и мудроопытных, но изначально баранов. Сегодня Октавио хотел отдохнуть от борьбы, напиться и забыться, хотя бы до конца дня, ибо всё равно от него больше ничего не зависит, но передумал и с интересом смотрел за плясками с бубном как Веласкесов, так и мятежников, получая от противостояния эстетическое удовольствие гурмана и ценителя.
Вызов раздался по приватному шифрованному каналу. Есть надежда, что «трёшка» их не прослушивает, но с недавних пор сеньор не был наверняка уверен ни в чём. Тем не менее, за неимением лучшей связи, ответил.
— Привет, Октавио. — На него смотрело усталое лицо седого умудрённого жизнью человека. Опасного человека! Из категории тех, кто всегда в тени и действуют чужими руками. Октавио в юном возрасте сам у него учился, и пусть с натягом, с томагавками за спинами, но мог назвать его другом.