— А это что было? — Лицо перекошенное, но не только злобой, но и осознанием бессилия. Кстати, у меня спрашивает, не у своих.

— А это взрыв в тоннелях, — я был сама честность. — Отрезал ваш дом от выходов на нижние ярусы. Чтобы вы не смогли сбежать. — Снова четвёрная линия. — Кедр — всем. Активируйте подарки для сеньоров, какие остались.

— Сволочь! — Это Абанкуэйро. После чего отключился, видимо, чтобы что-то успеть сделать по месту. Батиста не отключился, просто вскочил и убежал, при включенной камере. И только Октавио Феррейра, поддерживая репутацию Железного Октавио, расхохотался.

Бум! Бум! Изображения подёргивались рябью одно за другим. Хохочущий Феррейра тоже отключился — видимо, не сам. Дрон под его куполом сработал, и «бульдоги» смогли-таки дойти по тоннелям до нужных уровней без палева. Но всё это не мои закладки, а сеньоры Гарсия. У неё были козыри на такие случаи, которые она держала уже несколько лет как. Я бы не смог внедрить под купол одного из основателей даже вшивый фургон с дроном и бомбой — после начала переворота там всё слишком хорошо охраняется. Это её заготовки с седых времён, и, возможно, для того, чтобы сделать новые, понадобится ещё несколько лет. Но я не жалел, ибо не считал, что перевожу козыри напрасно. Если эти четыре клана останутся в стороне от мятежа, все потраченные на закладки усилия можно считать окупившимися.

— Ты труп. — Фернандо Ортега прошёл по кабинету и сел за свой собственный стол, правда, на «гостевое» место — я не собирался освобождать для него хозяйское.

— Когда изнасиловали Беатрис, — с желчью произнёс я, — как только её не называли. И слово «шлюха» было самым литературным. Ну, на момент, когда я только начал разгребать это дело. Но всё лихо изменилось, сеньор, уже после первых силовых акций. Она сразу превратилась и в «девочку» и в «сеньориту», и так далее. А когда я за неё начал расстреливать машины… — Сбился, покачал головой. — Короче, сеньор Фернандо, я искренне хочу поблагодарить вас. И лично вас, и всех ваших коллег, которые восстановят связь, но только через время. В первую очередь дона Октавио — это он стоял за тем беспределом с моим ребёнком. Но и вам всем тоже хочу сказать «спасибо». Ибо именно вы сделали меня тем, кто я есть. Из романтичного мучачо, скорбеющего о любой человеческой жизни вы воспитали хищника, идущего по головам, для которого существует только понятие целесообразности.

Сеньор молчал. Я тоже, дав ему переварить. После, посчитав достаточным, продолжил:

— Я был наивен… Господи, как же я был наивен ещё полгода назад! Но вы убили марсианских болельщиков. Вы взорвали «Меридиан» и ещё два клуба по стране. Вы устроили кровавую бойню в прямом смысле слова с тысячами участников. Вы научили меня ненавидеть, но при этом быть до безобразия холодным и держаться, удерживая все возможные эмоции. Но главное, научили не стесняться ставить глобальные цели. Да, я был наглым, но даже на моя наглость имела чёткий предел, я понимал, что есть границы, которые лучше не переходить. Но вы сделали всё, чтобы объяснить, что границ не существует. Есть только один критерий в этой грёбанной жизни — или ты справишься с поставленными задачами и целями, или нет. Или тебе хватит ресурсов, или ты обсчитался, и проиграешь, и это будет твоя вина. И главное, если уж начал — нельзя тормозить и останавливаться. Тормоз может быть только один — нехватка ресурсов. В любом ином случае нужно двигаться вперёд, никаких рефлексий и ограничений! Понимаете, что я хочу сказать?