— Хуан, чтобы понять, что он за человек и как мыслит, нужно окунуть его в дерьмо и смотреть, как выплывет. Я понимаю, ты талантливый и очень харизматичный юноша, обе мои дочери в восторге от идущего от тебя в стороны очарования, но сейчас прошу тебя помолчать. Просто посидеть и посмотреть, дав Доминику возможность или выплыть, или же похоронить себя. Но сделать это должен он сам. Сможешь? Усидишь?

— Если очень надо… Попробую, — картинно оскалился тогда я. Они что, считают, что я и в самом деле позёр, который выпендривается ради славы? Ладно, ничего ему не сказал, возражать не стал, пусть думает что хочет, но звоночек неожиданный. И хорошо это или плохо, что меня неадекватно оценивает отец Фрейи (и Изабеллы) — не знал.

Итак, я самоустранился, и эти двое начали клевать Максвелла. Пытаться. От любой ответственности уходить, на любые его просьбы не отвечать ни да ни нет, по десятку раз переформулируя вопросы чуть иначе, так, что терялась острота. Но в итоге я так и не услышал ответа ни по одному из пунктов требований. Даже банальщину, выдавать убийц наших рабочих в Ванкувере они не обещали, утопив это обещание в словоблудии вроде «содействия процессу». Я прежний рубанул бы с плеча: «Так вы выдадите их нам, да или нет? Или разговор окончен?» И пригрозил бы всемирным потопом. Но сейчас не моя партия, и отдувался Доминик. И я бы не сказал, что он так уж плох. Бодался внук великого экономиста прошлого так, будто свою личную корову проигрывает. Снова и снова заводил разговоры на третий, пятый, восьмой круг обсуждения. И это одни и те же вопросы! Мы ж по сути ничего больше и не предъявляли Республике. Первое — выдача военных преступников, отдавших приказ сбить наши бомбардировщики. Вопрос наполовину решён, так как Томас Андерсон мёртв. Выдать всех участников погромов в Ванкувере, Чикаго, Эдмонтоне, Елоунайфе и других городках, где они были? Позорно для державы, но они ж на самом деле убивали. Они убийцы! Причём наказывать их планировалось силами самой Республики и на благо восстановления её экономики. Ну и признание договора об экономической кабале Венеры недействительным ввиду изменившихся обстоятельств. Не денонсированным, не расторгнутым, а недействительным. Но даже по этому поводу они торговались, предлагая его или денонсировать, или официально расторгнуть. Ага, ща-аз, чтоб потом задолбали исками? Расторжение, признанное нами, влечёт за собой кучу процедур и ответственность, и, значит, их юристы могут до чего-то докопаться в будущем, заставив (попытаться заставить) за что-то там им платить. Нет, нам нужна была безоговорочная капитуляция. Мы запросили не много, но то, что запросили, они должны были просто принять.