— Не снимая с себя вины, хочу заметить, что причиной провала спецоперации Антитеррора стал вот этот репортаж, — перешёл я ко второму акту трагикомедии. — Пожалуйста, прошу. — Это стоявшим наготове представителям третьего управления. Которые вынесли вперёд какой-то свой хитрый прибор и закрутили голограмму в высоком качестве, где пухлый техник космодрома делился наблюдениями о наших приготовлениях. — Как видите, — это снова массовке, — в нашем провале есть доля вины человека, «слившего» врагу наши планы. И самое смешное в этой ситуации то, что сделал он это не по приказу вражеской разведки, не за деньги какого-нибудь венерианского клана-предателя. Нет, он это сделал потому, что… Придурок! Просто придурок! Который живёт в мире, где пасутся единороги, летают феи и всё разноцветно от радуги. Где не берут заложников, не убивают людей, где бандиты не насилуют и не уродуют попавших в их руки наших сограждан. В мире, в котором совершенно не нужно понимать, что на планете идёт ВОЙНА. Широкомасштабная, одновременно и с внешним врагом, и с продавшимся ему родными мятежными аристократами. Что ж, это наверно здорово жить в таком счастливом мире, я честно человеку завидую… — Горько, на камеру, усмехнулся. — Однако я живу в реальном мире. Как и все вы, кто сейчас нас смотрит и слушает. А в реальном мире деяние этого человека называется «измена Родине». Государственное преступление, которое карается смертной казнью.

Ввиду того, что вина его доказана и сомнению не подлежит, а также ввиду того, что этот человек не работает на спецслужбы врагов и не представляет в связи с этим интереса, по законам военного времени приговор за его преступление приводится в исполнение немедленно. Прошу.

А вот тут надо быть предельно точным в формулировках. Я не ВЫНОШУ приговор. Я его ИСПОЛНЯЮ. Что, суд должен приговорить? Уважаемые, преступление доказано, а время военное! Некогда нам ждать суда — когда он ещё будет! Что, кормить его до суда за деньги налогоплательщиков? Ща-аз! Пока в городе войска, и в отдельных районах стреляют, я могу себе позволить не ждать трибунала над подобным преступником, и подчеркну, только ввиду того, что его вина не подлежит сомнению. А кому мой поступок не нравится… Я не Бенджамин Франклин, чтобы всем нравиться. (1)

Беня Франклин изображён на стодолларовой купюре. Ни разу не президент, но личность выдающаяся — учёный, общественный и политический деятель, и, по субъективному мнению автора, самый достойный человек из всех личностей, изображённых на купюрах Эстадос Юнидос. Автор понимает, что в XXVвеке мало кто будет помнить про этого человека и эти бумажки, но сильно подозреваю, что похожий оборот в фольклорных выражениях с поправкой на свою эпоху должен быть в любой стране в любое время.