Морские пехотинцы разом оживились и хищно заухмылялись.

Сават почесал в затылке и глядя, как сержант-разведчик сноровисто опутывает руки туземца, спросил:

— И сколько же нам придется ковылять по этой бревенчатой дряни до твердой поверхности?

— Не очень долго, — пленник скованно пожал плечами, — если будем двигаться быстро и тихо, то успеем до того, как они смогут что-то предпринять.

— Сколько там может быть вооруженных людей? — решил уточнить Сават.

— Я не знаю планов вождя и моего отца, — снова пожал плечами туземец, на миг призадумался и все-таки ответил, — Думаю, что, возможно, пара десятков. Может и меньше. Вряд ли больше.

— Лучников среди них много?

— Да. Достаточно. У нас почти любой мужчина владеет луком, — хмыкнул перебежчик.

Возможно, капитану и показалось, но в темных глазах молодого аборигена он увидел промелькнувшее чувство гордости за свой народ.

— Ну-ну, — пробурчал Сават, поморщившись от неприятного ощущения холода в животе и желания хорошенько отдубасить наглого щенка, а после притопить его прямо в этом вонючем гнилом болоте.

«Тебе ли гордиться своим племенем, жалкий изменник? Ты, видать, забыл, что сейчас ведешь врагов к его женщинам и детям, ублюдок. Ты предаешь даже собственных отца и мать»?

Пусть и мысленно, но стравив пар, Сават постарался успокоиться и оценить риск предстоящего дела без ненужных эмоций и сугубо с тактической точки зрения.

На этом узком и явно шатком «мосту» даже один десяток лучников мог нанести его отряду весьма и весьма серьезный урон.

Укрыться и закрепиться там негде, так что, под возможным обстрелом его парням придется бежать только вперед.

У самого же капитана стрелков набирался едва ли с тот же десяток. Да и те были не слишком-то искусны в этом деле, если уж говорить совсем откровенно.

Капитан обернулся к сержанту, командующему разведкой:

— Двигаться как можно быстрее, — распорядился он, — впрочем, ты и сам все понимаешь.

Сержант прошедший бок о бок с Саватом не один десяток стычек и битв, молча и бесстрастно кивнул.

— Шевелите мослами поживее, парни, — негромко, но достаточно чтобы быть услышанным, пробурчал Сават для всех остальных, — И не гремите костьми слишком шумно.

Морпехи встрепенулись и подобрались для решающего броска.

— Грим, ты со своими двумя десятками останешься на берегу, — приказал не один раз битый жизнью капитан своему заместителю — молодому лейтенанту «из благородных».

«Черти бы забрали всех этих сопливых отпрысков знатных семейств! Толку от них никакого, только лишняя головная боль. Папаши пристраивают молокососов в состав экспедиции, чтобы у их деточки появилась нужная строка в послужном списке. Ну, а потом, эти ублюдки всю свою никчемную жизнь служат уже исключительно в гвардии, в столичном гарнизоне… Так, стоп! Остановись и успокойся» — сказал он самому себе.