Ну, да ладно — зато теперь именно он, Сават, здесь представляет и бога и императора!
Если бы еще вонючка-жрец под ногами не путался! Эх, выбросить бы его ночью за борт на полном ходу! Заодно, хоть перед смертью помылся бы, говнюк костлявый.
Впрочем, да и черт бы с ними, со всеми! Сейчас Савату было не до жалких неудачников.
Свежеиспеченному исполняющему обязанности командующего экспедицией необходимо выполнять свои новые обязанности.
Этот остров был слишком велик. У нападающих просто не хватило бы сил окружить его и полноценно перекрыть все пути отхода в море. Результата это не принесет. Бессмысленно даже пытаться, примерно настолько же, как попытка двух мужеложцев зачать ребенка.
После отбытия адмирала на двух судах у Савата осталось всего шесть кораблей и легкая посыльная галера. Три из них сейчас с этой стороны острова, а еще три обходят эту землю с противоположной. Он заведет невод с двух направлений. Ведь главная цель по-прежнему неизменна — рабы и богатство. Хотя, какое уж тут богатство? Слёзы, да и только! Местные аборигены по сравнению с гражданами империи — просто голь перекатная…
Глава 3 Тир Мендоса. Ева. Лорд
ТИР МЕНДОСА.
Не удержавшись, Тир в который раз вновь взглянул на девушку, сидящую на палубе неподалеку. Хотя она и не смотрела в их направлении, но как ему показалось, весьма внимательно прислушивалась к разговору своего командира с забавным растрепанным стариком, приставленным к пленнику в качестве переводчика.
Она была восхитительна! Стройная и изящная! Большие зеленые глаза, высокие тонкие скулы, яркие сочные губы, и блестящие волосы цвета осени. Тронутая местным загаром, но оттого еще более привлекательная мраморная кожа сияла.
Впечатления о её необыкновенной красоте не могли испортить даже выцветшая, заношенная домотканая рубаха из грубого холста, явно с чужого плеча и просторные мужские штаны. Ни одна девушка в империи никогда не надела бы такую одежду. Разве только рабыни.
Заметив, как он пялится на неё, девушка с вызовом смерила Тира обжигающим презрительным взглядом. Словно хлесткую пощечину отвесила. Две её подружки мимолетно покосились на него с равнодушным безразличием. Как на бесполезный, никчемный пучок водорослей, выброшенный волной на прибрежный песок.
Тир невольно вздохнул, стараясь чтобы это осталось незамеченным со стороны.
«Привыкай, дружище, — сказал он сам себе, отведя глаза в сторону, — Возможно теперь именно такое отношение твой удел на долгое время. Здесь — равнодушие и презрение, как к перебежчику. Там, у своих — всё то же самое презрение и ненависть, как к предателю семьи и империи. Впрочем, теперь уже бывших — „своих“».