— Лазутчик⁈ Раз это лазутчик, надо объявить тревогу! — взвизгивает главный охранник, хватаясь за голову.

— Всё уже объявили без вас, дубины! — рявкаю, не стесняясь в выражениях. — Глушилку чинить, живо! Потому что, когда начнётся разбор полётов и выяснится, что ваша хреновина не работала, вас не просто расстреляют — вы следующую пятилетку будете чистить солдатские нужники уже в статусе нежити.

Охранники срываются с места, бегут к стеле.

Сканер падает на колени, прикладывает ладонь к поверхности, второй трясёт артефактный анализатор, проводя по поверхности камня.

Руна на пьедестале вспыхивает и гаснет, кто-то бормочет формулы, кто-то уже матерится вслух.

— Она пульсирует! — паникует один. — Вот, идёт импульс! Сигналы проходят! Должна же работать!

Ну всё, такой момент нельзя упускать.

Поэтому велю Горгоне начинать.

Из каменной поверхности стелы, прямо перед лицами охранников, выныривает Змейка, оскаливаясь и освобождая следом когти.

— Сюрпрааайз, мазака-фааааака! — рычит Змейка и в следующую секунду превращается в мельницу когтей.

Трое некромантов даже не успевают вскрикнуть — их тела разлетаются, словно разрубленные веером стали.

Остальные отшатываются в ужасе, спотыкаясь, надевают доспехи, оказываются огневиками и воздушниками, но уже поздно.

Им в спину бьём мы — я, Ледзор и Айра. Залп магических техник, короткий и точный, сносит весь строй. Маги валятся, как кегли на проклятой дорожке. Не теряя ни секунды, поднимаю солдат нежитью. Один приказ — и они, покорно хрипя, уходят в чащу, скрываются в дальних кустах. Пусть пока посидят там и не отсвечивают.

Затем подхожу к глушилке. Камень дрожит, как зверёк перед последним выстрелом. Провожу ладонью по поверхности, нахожу нужный сегмент. Кристалл слегка тёплый. Поворачиваю его против часовой. Щелчок. Искра. Фоновое излучение прекращается.

Всё. Механизм умер.

— Вот теперь глушилка точно не работает, — говорю я.

Теперь приберёмся, чтобы поломку подольше не заметили. Зомби-охранники уселись далеко, и рычания с вознёй не слышно. Кровь я стёр сам, велев траве и листьям перевернуться — будто никто тут не погибал, а просто ветерок прошёлся. Только закончил с уборкой, как из-за поворота выходит седовласый мужик в генеральском плаще. Квадратная челюсть, шаг уверенный, глаза — острые, как клинок. За ним — двое младших офицеров.

Судя по походке, мимо шёл, но вдруг замедляется, замирает, окидывает нас тяжёлым, цепким взглядом.

— А это что за вмятины в траве? — рявкает он. Голос — как хлыст. — Я что, по-вашему, не вижу, что тут кто-то недавно валялся? Опять бездельничаете, охрана? Или тут у вас лежбище устроено?