Он сразу идёт в наступление:
— Я хотел бы заказать у тебя больше определённых товаров. Может, если объёмы вырастут, ты дашь скидку?
— Что за товар? — я не тороплюсь, сижу, облокотившись на стол.
Король отвечает:
— В первую очередь лекарства.
Уточняю:
— Какие лекарства? Вам нужны мази для ран, вакцины?
Король мнётся, явно не ожидая, что я буду копать глубже:
— Нам… бы больше корня валерианы и кошачьей мяты.
Я с трудом удерживаю улыбку. Валерьянки захотелось? Кошаки они и на Той стороне кошаки.
— Кроме лекарств что-то ещё? — серьёзно спрашиваю.
Король продолжает, чуть оживившись:
— И ещё, правда, в меньшем объёме, нужны украшения. Бриллианты, колье, серьги, кольца…
Он широким жестом показывает на себя — сверкает, как ёлка в Новый год. Похоже, мода тут одна: чем ярче блестишь, тем солиднее выглядишь.
— Ладно, — говорю я. — Если объёмы вырастут втрое, дам вам пятнадцать процентов скидки.
Король кивает одобрительно:
— Данила, это хорошая скидка.
Мы ещё немного обсуждаем детали. Айра аккуратно заносит всё в блокнот, записывая каждую цифру и слово.
— Я передам всё в «Энергосинтез», — замечает избранница по мыслеречи.
И тут снаружи раздаётся глухой грохот.
Вскидываем головы одновременно.
Выбегаем из комнаты.
На улице клубится чёрный дым. Горит тройка джипов тавров — те самые, на которых мы собирались отправиться в Шакхарию. Пламя трещит, металл гремит под ударами жара.
Чувствую, это не случайность. Это диверсия.
Я прищуриваюсь, оглядывая окрестности. Возможно, те же вульфонги решили показать, что не хотят моего вмешательства в их дела с шакхарами. Да только, когда дело касается члена моего рода — в данном случае, Айры, я привык не спрашивать разрешения, а решать вопрос.
Глава 14
Усадьба бояр Трубецких, Москва
Трубецкой принимал Мстиславского у себя дома — в особняке на Остоженке, где тяжёлые портьеры отгораживали окна от шумной московской улицы, а резные панели стен напоминали о временах, когда боярская честь ещё что-то стоила, а Семибоярщину уважали и боялись во всём Царстве. А ведь это время было ещё недавно, да только Вещие-Филиновы словно отобрали у Семибоярщины былое влияние вместе с Междуречьем.
Сегодня без вина и коньяка. Только кофе — густой, крепкий, пахнущий горечью, — и два фарфоровых блюдца на столе. Не то чтобы разговор был слишком серьёзным для всего остального, просто пить Трубецкому надоело. И так в последнее время не просыхал, особенно с тех пор, как однажды утром его любимая трость из чёрного дерева оказалась разгрызана вдоль и поперёк, причём отметины зубов показывали, что это постарался мелкий щенок. Но понятно, что это было предупреждение от Филинова — Семибоярщина как раз собиралась атаковать его Невинск. Конечно, бояре затем, не будь полными дураками, поостереглись.