Дубушин разводит руками, продемонстрировав весь свой огромный брюхан, обтянутый зеленой курткой:

— Моё первостепенное дело — защитить стратегический объект. Второе — разгромить афганцев. Если я провороню нефтяной центр, гоняясь за южанами по всей степи, это будет катастрофа. Я что, ради спасения десятка аулов должен бросить нефтяные заводы? — коротко хрюкает он, видимо, смеясь.

— Не десятка аулов, — возражаю. — Вам не хуже меня известно: речь идёт о целой населённой области. Там города Среднего и Старшего жузов, тысячи людей. Эти люди платят налоги за безопасность в казну Царства.

— Понимаю ваши доводы, Ваше Величество, — пожимает плечами Дубушин. — Но и мои услышьте.

— Значит, вы решили бросить на растерзание афганцам сотни тысяч степняков? — подытоживаю.

— Это моё решение как командующего туркменским направлением, — надулся жирдяй, даже не думая выпрямиться, и будто бы нарочно ещё больше раздув брюхо. — Ваше Величество, прошу уважать мой выбор.

«Змейка бы уже вскрыла ему пузырь», — раздражённо бросает по мыслеречи Светка, сидя рядом.

— Ваше Величество, а может вы посетите наш офицерский клуб досуга, там свежая пресса и есть шахматы…

— Пошли, Искра, — встаю, больше не глядя на генерала. Светка послушно следует за мной.

Только уже идя по коридору крепости она возмущается вслух:

— Вот же сучий боров! Уселся черт-те в тылу где и сидит, брюхо чешет! Почему ты не поставил его на место, Даня?

— Смысла нет, — отвечаю коротко. — Дубушин — трусливый карьерист, которого ставить на место должно его командование, а у нас есть дела поважнее и интереснее.

В лагере отдаю указания Дятлу и капеллану Роме: собираем лагерь обратно и едем в Бейнеу.

— Почему… — начинает Дятел.

— А почему именно туда, Даня? — перебивает его Светка.

— В Бейнеу находится железнодорожный и автодорожный узел степного «воротного» направления, — объясняю. — Контролировать Бейнеу для афганцев значит контролировать подвоз резервов для дальнейшего наступления вглубь Прикаспия. К тому же Гришка уже там со своим гарнизоном.

Разумеется, о наших сборах быстро узнаёт и Дубушин. Генерал лично приезжает ко мне в лагерь на джипе. Вылезает тяжело, с усилием втягивает брюхо, но всё равно едва втискивается между дверцей и кузовом. Даже удивительно как для Воина он смог так разъесться. А Воином он был когда-то крепким, да совсем забил на развитие. Будь он неодарённым, давно бы превратился в жирного борова, едва способного подняться по лестнице.

Генерал крутит головой на грузящихся гвардейцев, потом с недовольством поворачивается ко мне: