Кольцо гвардейцев застыло в напряжении. Воздух будто звенит от их готовности, пальцы на спусковых крючках едва заметно подрагивают. Гепара холодно оглядывает строй, и в ней не осталось ни тени прежней «лапочки». Её аура в боевой готовности. Стоит мне только кивнуть, и она обрушит на двор Астрал с его обитателями. Я не ошибся, когда выбрал мутантку в спутницы.

— Сто-ойте! — кричат гвардейцы.

Но я не обращаю внимания. Закрыв собой спутниц, спокойным шагом иду прямо на автоматы, глядя так, будто это просто какие-то назойливые мухи, которые ничего не стоит прихлопнуть.

— Шеф-даймё, что ты делаешь⁈ — восклицает Генерал Вулканов в моей голове. — Они же дали предупреждение!

— Ну и что? Аристократ не должен слушаться слуг, разве нет?

— Не должен… — легионер растерянно соглашается.

— Вот я и не слушаюсь.

В стороне тоже движение — прибывшие аристократы собрались, наблюдая. Благодаря сарафанному радио вскоре весь высший свет будет знать, как наша машина вломилась во двор императорского дворца, как я вышел без колебаний, как мои жёны встали рядом, как я, не моргнув глазом, иду напролом на кольцо автоматов.

Конечно, это детский сад. Да только с этими японскими аристократами по-другому нельзя. Если показать слабость — опозоришься, и они не будут тебя ни во что ставить. А понятия силы и слабости в японской культуре специфические. Они оценивают иностранцев только по своим собственным критериям и не хотят понимать, что у каждого народа свои порядки и обычаи. Чужие им неинтересны. Им интересно только одно — выдержишь ли ты их игру.

Я уже почти утыкаюсь в гвардейцев, которые накрылись доспехами, защита огневиков сверкает. Сделаю ещё шаг — придётся разнести этот заслон. Я уже готов к этому, но тут раздаётся крик, громкий, властный, разрывающий напряжённую тишину:

— Господин-даймё!

И вдруг, расталкивая плечами гвардейцев, вперёд вылезает точная копия Венглада, только с усами, как будто специально пририсованными для различия. На нём кимоно того же старинного покроя, строгие линии, тёмный цвет. Старик низко кланяется, руки вытянуты, голос поставленный:

— Господин-даймё, я — церемониймейстер Его Императорского Величества. Прошу простить за беспорядок.

Я бросаю на него хмурый взгляд и тут же по мыслеречи обращаюсь к Генералу Вулканов:

— Так и будешь стоять в стороне? Можно мне с ним разговаривать?

Генерал мнётся, раздумывая. Ох, задрали эти японцы. Если с этим человеком говорить нельзя, если он всего лишь непривилегированный слуга, тогда придётся его убить, ну или на худой конец поколотить. Потому что он обратился ко мне напрямую, а тут так не положено. Слуга не имеет на это права. Мои недоброжелатели могли специально подбросить этого языкастого старика, чтоб я с ним заговорил и унизился.