Утром вместе со Змейкой, Грандбомжем, Леной и Гепарой выходим в море на яхте, направляясь к острову Хризантемы. Я стою на палубе и оглядываю морские пейзажи. Ветер свищет в уши, солёные брызги летят в лицо, а рядом скачут дельфины — выпрыгивают из воды, сверкают боками и с шумом падают обратно, оставляя серебряные всплески.

— Фааака… — только и выдавливает Змейка, заворожённо следя за их прыжками. Её глаза горят охотничьим азартом.

Гепара вовремя хватает её за руку, удерживая от прыжка к дельфинам — Змейка уже начала принимать боевую форму, и кожаная портупея с треском лопнула на набухших выпуклостях её тела.

— Змеечка! Дельфинов есть нельзя.

— Не вкусно, фака? — не понимает хищница.

— Они «хорррошие, фака», — пытается объяснить Гепара на её языке.

— Ммм… — Змейка зависает, но дельфины уже остались позади, и поздно кидаться за ними.

До Хризантемы плыть три часа, потому на яхте предусмотрен обед. Спустя час пути мы собираемся в небольшой каюте-столовой. Повар выходит к нам бледный, виновато разводит руками, лицо вытянутое, сам едва держится на ногах:

— Простите, господин… Холодильник сломался еще на берегу. Все морепродукты испортились. Я не знаю, что подать на основное, — бедняга явно боится, что я его уволю.

Мы уже расселись вокруг японской плиты, встроенной в центр стола — тэппан. На ней жарят мясо, рыбу, овощи. Но жарить-то нечего.

Я задумчиво перевожу взгляд на нашего неубиваемого кровника:

— Грандбомж, может, тебя на тросе спустить? Наловишь нам лососей?

Но тут Змейка, так и не сбросившая боевой облик, вскакивает, хвост с пластинами ударил по полу.

— Мазака, рррыба будет! — рычит она и ныряет прямо сквозь палубу вниз, в воду.

Не проходит и нескольких секунд, как она выскакивает обратно, мокрая с головы до пят, и тащит в когтях огромную акулу. Та ещё живая, хвостом лупит по полу, но Змейка держит её железной хваткой и ухмыляется во все зубы:

— Ланч, мазафака!

Грандбомж оживляется, выпускает кровавые щупальца и в считанные мгновения разделывает тушу на аккуратные куски. Я быстренько вывожу токсины с помощью геномантии, а то акулье мясо пропитано аммиаком. Каждый берёт себе ломоть, кладёт на плиту в центре стола. Мясо шипит, сок брызжет, запах свежей рыбы и прожаривающегося мяса мгновенно наполняет каюту. А повар, заметно приободрившись, уже бегом несётся на кухню — подавать гарнир.

После сытного обеда я усаживаюсь на верхней палубе — там в углу сделан удобный закуток с мягкими кожаными сиденьями, широкими и глубокими, так что можно и развалиться, и вытянуть ноги. Спинка идёт полукругом, словно обнимает сидящих, а сбоку стоят низкие столики для кружек и блюд.