— Виталий Иванович, почему я связан?

— Связана, Саша,- поправляет он, сбивая меня с толку.

— Что? — Я силюсь понять, что он хочет сказать, хотя подсознательно понимаю, что к чему.

— Ты не парень Александр, ты девушка и девушкой останешься навсегда. И имени у тебя нет, как нет фамилии, паспорта и места рождения. Тебя просто не существует, ты не рождалась, а значит, и умереть не можешь. Ты в жопе, Саша, если, конечно, понимаешь и воспринимаешь мои слова.

Проскурнов замолчал, я молча обдумывал слова. Он прав, что не рождалось, то не жило, умру я завтра-даже опознать не смогут. Здесь надо играть умнее и хитрее, а не топорно. Как это делал я, посчитав, что они у меня в кармане. Это я у них в кармане, точнее в жопе, глубоко между ягодицами. Думай, Александр, думай.

— Виталий Иванович,- говорю ровно и выждав секундную паузу, продолжаю,- что я должен сделать, чтобы выбраться из жопы?

— Должна!

— Что, простите?

— Ты девушка. Значит, говорить о себе надо в женском роде, не должен, а должна, — он явно наслаждался моим положением. Никакого для него значения не имеет в каком роде я говорю о себе. Но он непременно хочет унизить меня. Вспомнился Абдель-Азиз, тоже все хотел меня на колени поставить. И где он теперь? В Раю с девственницами? Хера с два! Такие мудаки в Рай не попадают, такими мудаками топят костер для грешников.

Ладно, товарищ генерал, если вы так хотите составить компанию Абдель-Азизу, я это устрою. Но прежде, я скажу должна, я даже сделаю, что прикажете, но придет мой день. И я плюну на вашу могилу!

— Виталий Иванович, что я должна сделать, чтобы вылезти из глубокой жопы? — Еле сдержался, чтобы не добавить: — «в которую меня вы и засунули, мудачье проклятое».

— Нет, не верю, нет искренности и желания вылезти из дерьма. Вижу только затаенную злость и желание мстить. Тебе повезло, Саша, выжить там, где погибли люди, ногтя которых ты не стоишь. Спасая твою никчемную жизнь, в Джидде погибло два лучших агента по Ближнему Востоку, на внедрение которых ушли годы. Это они отвлекли на себя огонь и осознанно пошли на смерть, чтобы ты со своим арабом смогла уйти из квартиры.

Я вспомнил выстрелы и полицейские машины у квартиры, что мы снимали. На минуту даже стало совестно, но вспомнив, как оказался в Джидде, как тайно и без разрешения надо мной провели генетический эксперимент, превративший меня в бабу, заскрежетал зубами:

— Сучий потрох, значит это я во всем виноват, это я просил переносить мое сознание в чужое тело"⁈

Проскурнов продолжал, не обращая внимания на мои эмоции, отразившиеся на лице: