— Что это за место? — вырвалось у меня, по-прежнему опираясь на плечи молодой женщины.

— Лагерь для уйгурок Сяодун, пошли, нам нельзя отставать, если не хотим привлекать внимания. — Девушка крепко обхватила меня руками,- шагай, я не дам тебе упасть.

Всего в этом микроавтобусе привезли восьмерых вместе со мной. Кроме нас двоих впереди плелись, понурив головы еще шестеро молодых женщин, среди которых в глаза бросалась совсем молоденькая девчушка лет пятнадцати. Только я открыл рот, чтобы спросить у своей спутницы, что это за лагерь и почему мы здесь, как один из охранников, недовольным голосом приказал остановиться нам двоим.

Подозвав к себе другого охранника, он дал ему указания парой фраз. Китаец грубо дернул мою спутницу за руку, едва не уронив меня на землю.

— Нас ведут в отряд усиленного режима, — пояснила моя самаритянка, послушно меняя курс за охранником. Остальные шестеро проследовали в сторону палаточного лагеря, а мы, вслед за китайцем, двинулись в сторону здания ангарного типа. Таких зданий было три — одно было поменьше и находилось в середине, два побольше — по бокам. Все три здания были отгорожены от остального лагеря решетчатым забором минимум в три метра в высоту. Перед забором, охранник подошел к пульту на стойке и ввел код — еле слышное гудение прекратилось, и дверца открылась.

— Забор под током,- шепнула мне девушка, помогая протиснуться в узкую калитку, удивляя меня своей наблюдательностью. Закрыв калитку, охранник снова набрал код на пульте с внутренней стороны ограды — гудение возобновилось. Мы подошли к зданию справа — оттуда вышли два охранника с пистолетами в кобурах и седовласый китаец в белом халате. Он что-то сказал охранникам, которые подошли к нам и грубо вырвали меня из рук моей спутницы. Я слышал, как женщина что-то торопливо говорила на китайском, но седовласый китаец, проигнорировал ее слова. В руках он держал шприц-пистолет, мои попытки уклониться от инъекции оказались безуспешны — тело словно предало меня, сил не оставалось совсем. Последнее слово, что я услышал перед тем, как на глаза навалилась тяжесть, было русское «здравствуй» с невероятно ужасным акцентом.

Лампа на потолке горела ослепительно: открыв глаза, зажмурился, маленькие светлячки плясали в глазах почти минуту.

— Очнулась, я думала они тебя убили? — голос показался знакомым. Повернув голову направо, увидел вчерашнюю девушку, лежащую на хирургическом столе, абсолютно голую.

— Почему ты голая? — это был глупейший вопрос, но ничего у много в голову не пришло. Обратил внимание, что руки и ноги девушки надежно зафиксированы толстыми кожаными ремнями.