— Рядом люди, не дергайся, сиди как будто не подозреваешь. Будь это китайцы, уже нас повязали бы, скорей всего охотники или браконьеры.

— Что нам делать,- не меняя позы прошептала в ответ Демирель.

— Ничего! Мы на поляне, а чужие за деревьями, ждать пока они сами не выйдут.

Не успел я ответить девушке, как из-за группы деревьев справа от меня, показался человек. Кто-бы это не был, он вышел к нам с западной стороны, садящееся солнце слепило, не давая его разглядеть.

— Нин ши шие? — голос был недоброжелательный. Вопрос незнакомца остался без ответа, китайский мы не знали.

— Шиз кимшиниз? — прозвучало уже совершенно с другой интонацией. Фатима встрепенулась и ответила, одновременно обращаясь ко мне:

— Он спрашивает кто мы?

— Ответь ему, что мы друзья и нам нужна помощь. — Около минуты я слушал их диалог, исподволь рассматривая незнакомца. Мужчине было примерно за пятьдесят, морщинистое обветренное лицо, невысокого роста. На голове панамка цвета хаки, одет в брюки военной раскраски и плотный свитер серо-зеленого цвета. В руках мужчина держал двустволку, к поясу приторочен крупный нож. Но мое внимание привлекла фляга в чехле, закрепленная на поясе слева. Только я открыл рот, чтобы сказать Фатиме насчет воды, как та сама обратилась ко мне:

— Его зовут Сахаб, он уйгур и является охранником леса.

— Егерем,- подсказал я замешкавшейся турчанке, — попроси у него воду, потом поговорим.

Демирель перевела мои слова, мужчина заулыбался, прислонил ружье к стволу дерева и отцепил флягу. Я демонстративно откинул одеяло, которым был прикрыт мой автомат, взятый наизготовку как только услышал хруст. Побледневшее лицо Сахаба было заметно даже в наступающих сумерках, мужчина кинул взгляд на свое ружье.

— Даже не думай, если бы я хотела, давно убила бы тебя. Но предпочитаю, чтобы оружие было у меня. Фатима, переведи ему и передай мне ружье.

Пока турчанка переводила, я дважды приложился к фляжке, не спуская глаз с лесника.

Мужчина задал несколько вопросов, среди потока слов я уловил знакомое — Сяодун. Не успел предупредить Фатиму, чтобы не говорила что мы из лагеря, как она уже несколько раз выговорила название Сяодун. Это было глупо — то, что встреченный являлся уйгуром еще не гарантировало, что он друг. Но Сахаб меня удивил — сделав шаг мне навстречу, он отвесил глубокий поклон, приложив правую руку к сердцу.

— Назардан

керюсун, Назугум!

— Он говорит, чтобы Всевышний хранил тебя. Про побег из лагеря знают все, новости разлетелись повсюду. Китайцы вместе с предателями из числа уйгуров обыскивают все города и поселения. Говорят многих убили при бегстве, но много женщин спаслось, не всех нашли,- переводила Демирель речь Сахаба.