Именно тогда она узнала, что была демоном, что были намного сильнее обычных людей, после чего её заставляли сражаться на арене всё чаще и чаще. Что касается обещания освободить — её владелец быстро забыл о нём, увидев боевую ценность девушки.
Она убивала и убивала, оставляя за собой целую реку крови. Она успела стать непобедимым бойцом арены. Но так как она была не из тех, кого обычно жаждут видеть на арене — не могучий мускулистый мужчина, да ещё и слишком поднаторевшая в искусстве убиения всего живого — толпа быстро потеряла к ней интерес.
Её матчи становились всё более рискованными, а владелец откровенно пытался убить её, создавая почти невозможные испытания, но Шао выживала. Каждый раз он говорил ей, что это будет последний бой, и она окажется свободной — но это неизменно оказывалось ложью.
В итоге рабовладельцу надоела столь не умеющая создавать шоу и угодить толпе, но при этом слишком уж хорошо умеющая выживать подопечная, и он продал её вместо освобождения, даже в этой ситуации предпочитая заработать на ней все доступные деньги.
Так она и оказалась в Аберисе, в ведении местной Гильдии Работорговцев. К тому времени в её глазах уже погас огонь. Для неё мир стал бессмысленной ямой отчаяния, да и не видела она особой разницы между жизнью и смертью.
— Я знаю Мастера, который примет тебя, — однажды заявил ей один из работорговцев. — Он хороший человек и заботится о своих рабах.
Говорившим был, разумеется, Орфей, и он говорил, само собой, обо мне. Но даже это обещание обернулось ложью, ведь я не успел прийти вовремя, а её покупателем стал лорд Арчибальд.
— Женщина? — усмехнулся он. — Я же сказал, что мне нужен ваш самый сильный раб! Я собираюсь покорять подземелья, а не печь пироги!
— Она была гладиатором на протяжении трёх лет, — пояснил работорговец. — Она сильная, и это всё, что я о ней знаю.
— Хорошо, оформляйте её, — кивнул лорд.
Более недели она сидела в маленькой комнате, пока её наконец не выпустили. Повелитель Рабов взял её, использовал её, унизил. Он не хотел её жизни, как частенько случалось во время боёв на арене. Он хотел её душу.
— Он тоже должен быть Повелителем Рабов… — прошипел он себе под нос.
Тогда она посмотрела на мужчину с другой стороны арены. Это был первый раз, когда она видела меня. Четыре девушки прыгали вокруг меня. Это… рабы? Как это возможно?
Ну а обо всём остальном я в целом знал, кроме тех моментов, когда у неё начались видения во время нашего обмена жизненной силой. Только она видела не свою жизнь. Перед её глазами шли картины из моей жизни. И, честно говоря, я не хотел их видеть. Мне было неприятно видеть, как кто-то наблюдает за моей жизнью.