В этом мире, где убийство не только поощряется, но и ожидается, подобный подход стал ещё более реалистичным. Борьба с монстрами была обычным явлением в некоторых местах. Ты убивал, чтобы есть, чтобы защищать любимых и так далее.
Тот факт, что монстры могли появиться на пустом месте, а людей можно было воскрешать, лишь подкреплял идею, что убийство — естественное действие. Почти как чихание, только с более серьёзными последствиями.
Когда дело доходило до убийства обычных людей, которых уже не воскресили бы, становилось проще понять логику. Я мог понять, на какую скользкую дорожку вступили эти рыцари. Понимал, почему они считали, что могут изнасиловать и убить девушку. Почему были готовы заколоть меня без всяких сожалений.
При столкновении с бандитами я сказал себе, что они всегда знали — убитых ими людей воскресят. Поэтому не считал их опасными или угрожающими. Но как они могли это знать наверняка? К тому же потеря всего для некоторых была столь же ужасной, как сама смерть.
Я ведь успел умереть в этом мире и потерять всё. С точки зрения человека, ценящего жизнь, чувствовал, что хорошо понимаю эту потерю.
Некоторое время мы тихо сидели. Я долго думал о её словах, пытаясь найти в них подвох или утешение. Вначале был человеком, который хотел избежать убийств любой ценой. Но я не был пацифистом или кем-то подобным.
Не был против охоты, убивал монстров, даже тех, кто походил на людей, если они угрожали мне. Теперь обычные живые люди угрожали тем, о ком я заботился. Мне требовалось принять решение. И похоже, философия «убей их всех и дай богу разобраться» становилась всё более привлекательной.
— Итак, что решил? — спросила Шао, прерывая мои размышления.
Подняв взгляд, я ответил с каменным выражением лица:
— Отправляемся. Пора заняться отстрелом рыцарей.
— Решил пойти лёгким путём? — поинтересовалась она с ухмылкой.
— Нет… — я покачал головой. — Это самое трудное решение, которое мне приходится принимать. И именно поэтому понимаю, что должен это сделать.
В глазах Шао ясно читалась растерянность.
— И что это должно значить?
— Когда убивать станет легко… тогда буду знать, что это неправильный выбор, — объяснил я. — Пока это причиняет боль — значит, во мне ещё остался человек.
Шао моргнула, переваривая мои слова, после чего на её лице появилась лёгкая улыбка:
— Сделай мне ребёнка.
— Отказываюсь! — воскликнул я. — И какая, блять, связь между убийством и деторождением⁈
Глава 44
Портал открылся, и я прыгнул в него, словно диверсант на вражескую территорию.
— Н-нарушитель! — кое-как вставая и отползая, заявил сидящий у маленького бездымного костра одинокий мужчина.