Герр Ваксмут в 1944–45 годах работал в фирме по строительству шахт в Ордруфе. Он так описал события тех дней:

— «В послеобеденное время приехала грузовая автомашина с эсэсовцами. Нам дали задание погрузить всю древесину, какую только возможно. Затем на машине нас направили в Рёрензее, там работало несколько врачей СС, так как у многих жителей в этот день наблюдались головные боли и кровохаркание. Оказалось, что нам нужно было не туда, и нас тотчас же отвезли в поместье Рингхофен под Мюльбергом. Нам приказали сложить древесину в кучу на краю леса — примерно 12 на 12 метров и не более метра высотой. Для этого мы должны были надеть защитные формы. Между тем на краю леса мы увидели несколько куч сложенных трупов, видимо, бывших заключенных. У них совершенно отсутствовали волосы, местами не было и одежды, у многих кожа была покрыта волдырями, ожогами, из-под которых выступало мясо, у некоторых не было отдельных частей тела. Эсэсовцы и заключенные подносили трупы. Когда мы уложили первые шесть куч, в каждой из которых было примерно 50 трупов, древесину подожгли. Нас отвезли назад. В поместье нам велели снять защитные костюмы и одежду. Их сразу же сожгли люди из СС, а мы должны были помыться, после чего нам была выдана новая одежда и новые средства защиты. Один эсэсовец в высоком офицерском звании сказал мне, что накануне вечером он был свидетелем громадного пламени. Опробовали какое-то невиданное оружие, о чем будет теперь говорить весь мир, и мы, немцы, стали первыми. С нами работал один из русских военнопленных. Он сказал, что слышал, как один из тех расстрелянных бормотал: — 'Огромная молния… Огонь, многие сразу умерли мгновенно, раз их не было; многие валялись, все обожженные; многие ослепли. Скажите матери Олега Барто в Гурьеве».

Я нахмуриваю брови. Похоже, что меня к чему-то исподволь подводят.

— А конкретно, товарищи?

Квасников оглядывается на коллег и выдыхает:

— Есть сообщенная в советском плену группенфюрером СС Вернером Вехтером информация. Она строго настрого до сих пор засекречена. Извините, товарищ Генеральный секретарь, но мы бы и вам ее не доложили, если бы не вмешательства третьих лиц. Опираясь на его показания, можно сделать вывод, что принципиально проблема создания атомной бомбы в рейхе была решена уже в 1943 году, а к весне 1945 года был наработан необходимый боезапас в определенное количество изделий, а также средства доставки, причем имелись как самолеты, так и ракеты. Ядерный удар по СССР был намечен на июнь 1945 года.

В августе 1944 года на секретном совещании эмиссаров рейхсляйтера Мартина Бормана с германскими промышленниками в Страсбурге, были установлено: