— Пацаны, вас трое. А у ресторана было 15 или 20, но не справились. Вы сегодня собрались в больничку, как эти два задохлика, или выберете сохранить здоровье?
Начал на них наступать.
— Эй! Ты чего… мы же того, поговорить хотели, — залепетал самый словоохотливый. Без мата, что примечательно.
— Врезав мне по роже? Лучше передай привет пидарасу Изотову, завтра у него последний день на заводе. А то и на свободе. Разговор окончен. Валите!
Я бесцеремонно обыскал двух стонущих поверженных, отобрал у них заводские пропуска. Литейный цех, штамповка, весьма далеко от КБ. Или тоже патриоты, страдающие от прекращения выпуска 3102?
Ладно, нырнул в проулок, никем не преследуемый, ориентируясь больше по направлению, городская застройка на правом берегу Оки около самого впадения в Волгу мне была практически незнакома. Надеюсь, Даника и Вадима коллеги-заводчане не примутся рихтовать. Я — не Брюс Ли, чтоб одному спасать их от такой шоблы, да и сам Брюс Ли мог рухнуть от приёма карате «удар карданным валом поперёк хребтины».
Потрогал скулу. Ссадина, скоро морда припухнет. Невесть какой ущерб для здоровья, но помощнику союзного министра, засланному наводить порядки в провинции, след от кулака респектабельности не прибавил. И пиджак потерял. Как они мне дороги, товарищи гегемоны!
Глава 4
Крупным калибром по воробьям
Расхристанного мужика с битой рожей ни один таксист не возьмёт. Обратную дорогу до завода нашёл, но проделал её пешкодралом, кружным путём, время близилось к полуночи. Часть пути одолел через сквер, заросший травой, триммеров и газонокосилок не познавшей. У заводской гостиницы остановился на расстоянии, напряг зрение, у гонщиков оно острое.
Твою мать!
Около ступенек под уличным фонарём тихо ждёт милицейский жёлто-синий «бобик», рядом курит мент, дружески болтающий с высоким рыжим типом. Изотов, имея приличную фору, успел напрячь кого-то в РОВД и устроить на меня облаву.
А что? У него полтора десятка свидетелей, что якобы пьяный в жопу московский командировочный напал на мирно гуляющих пролетариев, выписал им люлей, за что должен нести ответственность, закон суров, но справедлив. Особенно реализуемый лапами горьковских ментов, подогретых дружеской просьбой (или не только просьбой) хорошего местного парня.
Что печально, они перекрыли мне дорогу к проходной, заставив дать кругаля ещё минут на 20, там долго колотил руками-ногами, требуя открыть, вторая смена давно заступила, хождений через проходную не ожидалось.
И снова: твою мать!
Я вытащил вохровца из кабинки.
— Кто это сделал? Почему не уследили⁈