Возле Толочина поутру остановил ГАИшник. Нет, не скажу, что все они — стопроцентные засранцы. Но когда проверил документы и козырнул, отпуская, или даже выписал штраф, за дело, конечно, такие эпизоды моментом выветриваются из памяти. Уроды, наоборот, вязнут в ней надолго.

Этот усатый сержант пытался придраться к документам — путевому листу и накладной на двигатели, расспрашивал, почему моторы от ГАЗ-24 едут на Минский моторный завод. Тебе дело? Процитировал ему наизусть статью Закона СССР «О социалистическом промышленном предприятии», весьма часто упоминаемую в борьбе с чиновниками разного ранга, о праве руководства предприятий самим заключать сделки.

— Ах, вумны таки! Ну, пайшли писаць пратакол. Дал бы тры рубли, и усё, ехау бы далей. Щас права паложыш, праз месяц прыйдзеш да талочынскага начальника ГАИ за штрафам.

Он повёл меня в будку, там заседал лейтенант помоложе, он спросил: частник?

— Не! Машина з аднаго масковскага завода, груз з другога…

Я не выдержал.

— А за рулём — помощник министра автопрома СССР, лично перевозящий ответственный груз для технологического эксперимента. Но вашему сержанту, товарищ лейтенант, важнее другое. Он потребовал три рубля за проезд, не получил и сильно обиделся.

Лейтенант вперился в моё раскрытое удостоверение, затем вырвал из рук подчинённого документы, вернув мне с извинениями.

Когда спускался по железным облупленным ступенькам, из будки доносилось:

— Придурок, мать твою! Какого хера у министерского деньги тряс?

— Так гэта… Ён не казау, што з министэрства…

То есть простого работягу облапошивать можно и нужно, а обладатель каких-то важных корочек получает охранное свидетельство от вымогательств. Я не злопамятный, просто злой. На адрес начальника белорусского ГАИ придёт бумага на бланке союзного министерства, пусть разбираются со своими орлами.

Больше приключений не случилось, если это назвать приключением, после полудня подрулил к грузовой проходной моторного и с наслаждением размялся: после ГАИ ни разу не вылезал из-за баранки. Обратная дорога представлялась тем ещё испытанием для седалища и спины. А ведь я сравнительно молод, каково водителям за пятьдесят, чьи позвоночники усеяны грыжами как новогодняя ёлка огоньками?

Игнат Камейша, предупреждённый о моём приезде и неожиданном контракте на доработку моторов, прождал у проходной лишний час, едва не приплясывая от нетерпения. Внешне он успел здорово измениться с тех пор, как мы с ним познакомились, я тогда трудился на ВАЗе. Располнел, посолиднел, взрывное расширение автомобильных производств в республике позволило двигать технические науки (или изображать движение — не берусь судить), Игнат защитил докторскую и готовился получить эполеты профессора. Пока погрузчик цеплял поддоны с моторами, чтоб опустить их в цех, рассказал белорусские новости, некоторые тревожные.