После утренней министерской планёрки кивнул мне и бросил:

— Штирлиц, а вас я попрошу остаться.

«Семнадцать мгновений весны» были по-прежнему очень популярны, улицы буквально вымирали в часы показа очередной серии. Что характерно, автомобильные воришки не усердствовали и не трогали оставленные без присмотра автомобили. Криминальные личности — они тоже граждане СССР, не чуждые привычки зависнуть у телевизора.

— Парашют закопал, «Беломор» не курю, с русской пианисткой не балуюсь. На чём я спалился, герр группенфюрер?

Обозвать советского министра генеральским званием СС — это что-то запредельно крамольное, на уровне измены Родине, но в узком кругу такие шутки бытовали, никого не смущая.

Хорошее настроение босса поугасло, когда я признался, что не стоит рапортовать родной партии о прорыве в самом сложном моменте модификации ГАЗ-24 — поиску замены мотору ЗМЗ-24д. Во время последних проб из-за выхода из строя клапанного электромагнита тарелка стукнула о поршень со всеми вытекающими последствиями. «Волгу» притащили на АЗЛК на буксире, мотор отправился в новый ремонт.

— То есть, как говорят буржуйские маркетологи, на мейнстрим…

— На мейнстрим у нас мотора нет, Анатолий Анатольевич.

— Твою туда и налево!

Вот и пришлось выстреливать заготовку, припасённую на потом.

— Зато есть идея, подсмотренная в Минске. Третье поколение «березины» получит 100-сильный атмосферный движок, собранный на базе того же от ВАЗ-2106, но с добавлением пятого цилиндра. Решение подсмотрено у немцев, «Ауди-100». У ГАЗ-24 подкапотное пространство больше, чем у «березины»!

Житков призадумался.

— Интересно. Но несбыточно. Во-первых, на ЗМЗ нет чугунного литья блоков, а белорусы лишние десятки тысяч моторов в год не осилят. Во-вторых, «волга» тяжелее «березины», как ни крути. Значит, вопрос тяговитости двигателя на малых оборотах ты вряд ли решишь, а он важен.

Но меня сложно было остановить.

— Тогда в январе лечу в Уфу. Без обновления производственного оборудования на ЗМЗ мы никуда не уедем, но чтобы рапортовать об успехах к очередному Пленуму ЦК КПСС, хочу проверить возможность лить блоки в Уфе, а конечная сборка пусть останется на ЗМЗ. Что же касается тяги… Поиграем с фазами газораспределения, — я увидел его скептическую мину и торопливо добавил: — Никаких электромагнитиков, я понял. Только традиционный распредвал.

Министр повертел ручку в руках.

— Сергей, а может — не будем мудрить? Купим лицензию? Тем более вот какое дело…

Сказать, что на меня дальше обрушился ушат воды, скорее горячей, чем холодной, значит — ничего не сказать. В качестве «подарка к Новому году» Житков сообщил, что моя должность в штатном расписании министерства упраздняется, я перевожусь в замминистры, что сулит прибавку к окладу в 50 рублей (спасибо! спасибо! спасибо!), только внутри всё замерло: небось, ради этих 50 придётся впахивать на 1000 рублей больше… Он не обманул мои худшие ожидания: кто-то наверху вспомнил, что самородок в области инноваций (то есть я, если вдруг непонятно) почему-то палец о палец не ударил в области совершенствования внедорожников в порученной мне категории — массой до 3.5 тонн, о чём неоднократно говорилось на совещаниях разного уровня.