Что они готовы творить уникумы, я окончательно поверил, увидев в глубине бокса ярко-алый «Форд-Мустанг» первого поколения, где-то середины 1960-х годов, двухдверка с жёсткой крышей, ручка автоматической КПП справа у руля, задний привод и неразрезной мост на рессорах, точь-в-точь как у «Волги ГАЗ-24», во многом содранной с американских фордовских прототипов. Классика жанра, я сам такого оживлял лет восемь назад. То есть до переноса в прошлое.

Брундза перехватил мой взгляд.

— Красавец? Моряки в Клайпеду привезли. Разбитый в хлам. Каждая запчасть на вес золота, что-то тем же морякам заказываем. Или сами пытаемся выточить.

Присел на коленки, всмотрелся в линию борта. Глаз у меня намётан — не хуже, чем у автоподборщика.

— Кузов восстановлен — не придерёшься. Стасис, твои парни — мастера.

— Да-а! А вот в салоне много чего не хватает.

Как я их понимаю! Порой куда проще заказать изготовление особо ответственной шестерни, если знаешь точные размеры и марку сплава, чем добыть аутентичную ручку двери или кнопку радиоприёмника. По меркам 1975 года этот «форд» не олдтаймер, просто иномарка. Но все детали к иномаркам — проблема. Сочувствую и желаю успеха. Верю — эти справятся.

В качестве любезности литовцы отбалансировали мне колёса, раскатали вмятины на дисках. Я попросился на подъёмник, вздёрнул копейку и осмотрел снизу. Убедился — готова к продолжению путешествия. Коробка вынесла и дальнюю дорогу, и гонку с дрифтом под Ригой. Попрощались, заправились на выезде из города и погнали в Белоруссию.

Наконец, показался Минск, каких-то километров двести от Вильнюса или даже чуть меньше, но возврат из Прибалтики в советско-славянское окружение почувствовался сразу. Мелькали деревеньки с простенькими домами и шиферными крышами, ни разу — с черепицей, как у многих эстонцев, латышей или литовцев. Люди одеты проще.

Шинкевича я не вызвонил из Вильнюса, нас ждал Камейша. Набрал ему на домашний из телефона-автомата, когда въехали в город со стороны Ракова и углубились.

— Ты где находишься?

— Перед железнодорожным мостом. Справа деревянный кинотеатр, слева какие-то заборы и колючая проволока.

— Правильное место нашёл. Это мужская колония усиленного режима. Но тебе туда не надо. Пиши адрес, объясню как проехать.

Нашли быстро, он жил на центральном проспекте, имевшем «редкое» для СССР название Ленинского. Смутился, обнаружив меня в обществе штурмана женского пола.

— Игнат.

— Лиза. Очень приятно. Не волнуйтесь, постараюсь ничем вас не стеснить.

Взгляд доцента опустился на красивые коленки под коротким летним платьицем в горошек, тут он прав, мне тоже нравятся, с усилием поднял глаза.