Так как вряд ли представится случай ещё раз очутиться от него столь близко, я внезапно решился на эксперимент. Как только речь зашла о перспективных машинах для СССР, сунулся вперёд и подарил Гагарину альбом с золотыми буквами МАЗ-3101.

— Дорогой Юрий Алексеевич! Мы твёрдо уверены, и в Российской Федерации, и в Германии, и в других странах Европы будущее — за переднеприводными легковыми машинами с поперечным расположением двигателя. От имени всех белорусских коллег хочу подарить нашей великой стране концепцию такого автомобиля — для внедрения прямо сейчас.

Гагарин раскрыл альбом, пролистнул, посмотрел на меня внимательно. Потом отдал его помощнику.

— Полностью с вами согласен, товарищ. Но вопрос о запуске её в производство должен решаться не мной, а профильными министерствами: Министерством автомобильной промышленности, вижу здесь товарища Полякова, а также ведающими сбытом автотранспорта — Министерством торговли и Министерством внешней торговли. От себя только выражу мнение: дело — стоящее.

Окружающие зааплодировали, а Гагарин столь же неприметно растворился между рослыми охранниками и исчез.

— Сергей! Что случилось? Вроде бы всё хорошо, — Екатерина дёргала меня за рукав, а я отреагировал не сразу.

В глазах Гагарина было понимание! Да, нынешняя РСФСР — по Конституции тоже федеративная республика, но конкретно Российской Федерацией её будут называть после 1991 года. Германия есть и сейчас, но её принято чётко делить на вражескую ФРГ и союзную ГДР, объединятся они не скоро. Наконец, противопоставление Европе не Советского Союза, а Российской Федерации вообще противоречит современной риторике, это выражения из постсоветской речи, а Гагарин не изумился, воспринял как должное, согласился. И посмотрел мне в глаза долго-долго.

Он знает, что может случиться с СССР в 1991 году, и очень многое сделал, чтоб предотвратить катастрофу. А я? Даже запуск ВАЗ-2105 не ускорил. Погоняло «гений АвтоВАЗа» звучит как насмешка.

Макет ему не отдал, он в единственном экземпляре, вот альбомов мы напечатали достаточно и в последующие дни в компании Высоцкого обивали пороги союзных министерств, начиная с автомобильного, раздавали в качестве презентов.

Поляков нас встретил, нагнав температуру ниже абсолютного нуля.

— Сергей Борисович! — он почему-то больше обращался ко мне, чем к руководителям завода, считая доверенным лицом, не оправдавшим этого доверия. — Странно, что вы вышли на Центральный Комитет, прыгнув через голову министерства.

Соответственно, его отношение к 3101 было скептическим. Понятно, ЦК прессовал его увеличением выпуска легковых авто для максимального удовлетворения потребностей трудящихся, то есть массовых типа «жигулей», а также доведения «ижей» и «москвичей» до тольяттинского уровня. Мы же предлагали машину с розничной ценой около 12 тысяч рублей, совершенно новую, проектирование вести с нуля, массовый выпуск — не ранее 1979 года. В общем, отклонились от генеральной линии партии и министерства.