Ещё пару месяцев назад на одном светском вечере она поспорила со своей единственной подругой. Она замужем за бароном Филимоновым, с которым у покойного мужа Фетисовой были какие-то общие дела. Так и подружились, хотя Филимонова была старше лет на десять, но общий язык женщины нашли быстро.

И тут подруга вдруг заявила, что Фетисова уже давно утратила былую красоту. И молодой муж на неё в жизни не посмотрит.

Разумеется, Маргарита Александровна не стала такого терпеть, а ввязалась в спор. Ну и вот… Как раз вскоре после этого с ней связался Алексей Боткин, с навязчивой идеей породнить их рода через брак с его сыном.

Потом она увидела фотографии самого Боткина… Он оказался очень даже ничего.

А потом всё закрутилось, и вот она уже лежит в клинике с ВИЧ.

Так что теперь Маргарита Александровна была точно уверена. Боткин — это её судьба!

* * *

Утром в ординаторской я специально как бы невзначай положил сумку рядом с Шуклиным. Пришли мы рано, кроме спящего Павла никого не было, поэтому из сумки легко вылез незаметный нос, понюхал Шуклина, покачался из стороны в сторону и залез назад.

Значит, записку подкинул не он. Минус один подозреваемый.

— Доброе утро, — как обычно бодро протрубил Никита, появившийся в ординаторской. — Все готовы к трудовой неделе?

— Передать не могу, насколько сильно я к ней готов, — буркнул Шуклин. — Весь в нетерпении.

— Приятно слышать! — воскликнул Зубов. — Значит, дежурства идут вам на пользу. И у вас осталось всего три, если не накопите себе новых. К тому же сегодня я отпущу вас домой. Отдохнёте перед следующими дежурствами, сегодня сам останусь.

— Так может мне можно прямо сейчас домой уйти? — понадеялся на лучшее Павел.

Зубов смерил его таким взглядом, что ответа на вопрос можно было даже не ждать.

— Я тут подумал, — резво перевёл тему Никита. — Что интерны у вас, Михаил Анатольевич, уже месяц, но за это время у них был только один доклад. Непорядок.

Помню, тот доклад читал ещё Болотов, на тему Гипертонического криза. И лекция была подготовлена очень неплохо.

Тогда никто и не подозревал, что за маской отличника и зубрилы скрывается настоящий психопат.

— Тут ты прав, оперившийся птенец, — кивнул Зубов. — Когда у меня был предыдущий поток интернов, доклады мы проводили…

— Почти каждый день, — закончил за него Никита. — Да, и это несмотря на дежурства, кучу работы и всё прочее. Пора и нынешнему поколению птенцов пострадать.

Прозвучало довольно кровожадно, хотя я не видел никаких страданий в приготовлении докладов.

— Может, есть добровольцы? — обводя нас всех взглядом, спросил наставник.