— Так это вы, — обратил на меня взгляд Владимир Александрович. — Учтите, я это так не оставлю. Я добьюсь того, что ваши работы признают недействительными. В научном обществе вы никто, и будете никем! Всё!

Он резко развернулся и вышел из кабинета.

Мда, весело тут…

— Не обращайте внимания, — вздохнул Брусилов. — Я понимаю, это неприятно… Но в научном обществе хватает людей, которые вечно недовольны решениями совета.

— Всё в порядке, — заверил я. — Мне на подобные высказывания всё равно.

— Что ж, рад приветствовать вас в команде, — улыбнулся Андрей Михайлович.

Нам выдали пропуска, мы подписали некоторые бумаги, и на этом посещение было закончено.

— Отметим где-нибудь? — предложил Чехов, когда мы вышли на улицу. — Всё-таки важное событие?

— Я не против, — кивнул я.

Мы отлично посидели в одном из ресторанов. Заодно я отдал Антону все материалы, чтобы он уже с завтрашнего дня начинал работу. После чего мы разошлись по домам.

* * *

Утро началось у Семёна Михайловича со звонка его друга Дмитрия.

— Дим, чего в такую рань звонишь? — удивлённо отозвался Кобылин.

— С отцом Боткина ничего не получится, — сообщил тот. — Мне жаль.

Только этого не хватало! В этот-то раз как Боткин умудрился помешать? Он ведь даже не знал про план!

— Что произошло? — процедил Кобылин.

— Вчера у отца Боткина уже прошла проверка из министерства области, — ответил Дмитрий. — Непонятно по какой причине они решили её провести, но это факт. Нашли мелкие нарушения, уже сказали принять меры. После этого я просто не смогу надавить для организации новой проверки, понимаешь?

Чёрт, чёрт, чёрт! Как он каждый раз это делает? Может, пользуется незаконной магией пророка? Хотя у Боткина никогда в жизни бы не хватило денег, чтобы так часто получать пророчества.

— Я понял, — выдавил из себя Семён Михайлович. — Извини, мне пора.

Он отключился до того, как Дмитрий собрался ещё что-то сказать.

Так, тогда вся надежда на план Б. Кобылин продумал его, как запасной. Даже раздал инструкции Валере по этому поводу. Но он рассчитывал, что этот план вообще не пригодится.

— К вам можно? — его размышления прервала девушка, которая постучавшись, зашла в кабинет.

— Чего вам? — буркнул Кобылин.

— Я занести документы, по поводу своего перевода из гастроэнтерологического отделения в терапевтическое. В отделе кадров мне сказали, занести вот это заявление вам, — она положила ему на стол лист бумаги.

Как будто ему не всё равно на то, кто там и куда перевёлся!

— Хорошо, можете идти, — с трудом вежливо ответил он.

А она очень даже ничего. Грудь вон еле в халат поместилась. Вот бы ему такую помощницу, а не эту рыжуху, которую приходится терпеть.