Много времени уходило на попытки оживить эти самые образцы. А уж если там были онкологические клетки — количество опытов резко вырастало вдвое.

Феликс Александрович считал, что за способностью к неограниченному делению и лежит один из секретов некромантии.

— Я работаю как могу, — вслух ответил он. — По стандартам мне и выделено три дня на биопсию. А хирурги, если уж на то пошло, могут отправлять к онкологам. Онкологический аспект позволяет сразу определить, злокачественное ли новообразование.

— Вы прекрасно знаете, что у нас не все такие, как Боткин, — вздохнул Олег Дмитриевич. — И магией пока что не все владеют достаточно хорошо. И вы правы, по стандартам у вас есть три дня. Но я просто не понимаю, в чём причина задержек. Смертей у нас в клинике не так много, а другой работы у вас нет. При этом мне доложили, что вы часто задерживаетесь по вечерам… И вообще, на работе проводите довольно много времени.

— Так вы намекаете, что я плохо работаю? — уточнил патологоанатом.

— Нет, вовсе нет, — вздохнул заместитель. — Я просто вам говорю, что можно попытаться ускориться с заключениями. По возможности.

— Я постараюсь, — Феликс Александрович встал со стула. — Могу идти?

— Да. Всего доброго, — кивнул заместитель.

В работе патологоанатома были свои плюсы, но и минусов хватало. Например, начальство, которое требует выполнения своей работы.

Неудобство доставляло и отсутствие патологоанатомического аспекта. Насколько Феликс знал, этот аспект работал как диагностический, только сканировал он уже мёртвое тело. И подсвечивал орган, проблемы в котором стали причиной смерти.

Но у Феликса такой магии не было, и определял он причину смерти обычным вскрытием. Что тоже отнимало много времени.

Надо ускориться с воскрешением Некроса. Все эти игры в доктора ему уже надоели.

Только осталось придумать, как забрать магию у Боткина…

* * *

Утром мы с Клочком как обычно отправились в клинику. Сегодня я попросил его проследить за Кравцовым.

Эндокринолог уже пару дней после лекции вёл себя странно тихо. Я был уверен, что он задумал новую пакость, и хотел быть предупреждённым заранее.

Клочок заданию обрадовался, давно он уже не был «ниндзя-крысом».

— Доброе утро, Константин Алексеевич, — поздоровался со мной в ординаторской Арсений. — Я вчера медитировал снова, в храме. Как вы и советовали.

— Молодец, — кивнул я. — Как ощущения?

— Пока что совсем ничего не меняется, — вздохнул он. — Но ваш проводник сказал мне, что так быстро результатов и не будет. Но я готов ждать, и верю, что в итоге это поможет.

— Рад это слышать, — отозвался я.