— Ну зато я вплотную подошла к возрасту, когда женщина приобретает самостоятельность суждений, — припомнила она подходящее высказывание Пушкина.

— «Бальзаковский возраст», — Павел тоже неплохо помнил именно это высказывания великого поэта, но тут же повинился. — Прости, прости, Ирин, погорячился! Ты прекрасна и удивительно хороша… «Все в ней гармония, все диво, все выше мира и страстей. Она покоится стыдливо в красе торжественной своей!».

— Так-то лучше! — хмуро кивнула Бешенная. — Может, делом займемся?

— Телом, — на автомате поправил Волконский.

— И им тоже.

Вообще-то пора бы. Тем более, оно дожидалось его несколько недель в стазисе. Полиция имела право на такое «заморозку», как ее называли в народе, когда это требовалось для дела. Конечно, процесс, с помощью которого тело сохранили «как было» гораздо сложней банальной обработки экстремально низкими температурами, но вот прижилось как-то.

— Итак… Карина Геннадьевна Истомина, девятнадцать лет, ученица Профильной Школы ЮЗАО. Характеризуется… Характеризовалась положительной девочкой. Выпускной курс, отличные оценки, имела планы поступать у императорскую Гимназию. Владела стихией Льда. Не состояла, не привлекалась… Все опрошенные отзываются о ней как о кроткой и где-то даже забитой девушке.

В памяти Волконского невольно всплыл жуткий крик этой самой Карины: «УМРИТЕ, С***! ЗА МОЮ МАРУ!!!». Ничего себе «домашняя девочка»… Да если бы не полицейский внедорожник, то как бы не им самим лежать на холодных металлических столах.

— Что еще? — поинтересовался Волконский, разглядывая почти непострадавшее лицо погибшей, на котором навсегда застыла гримаса удивления и боли.

Романова без всякого стеснения потянулась к телу. Рука ее шагнула к шее девушки и аккуратно отодвинула прядь волос.

Павел наклонился поближе. За правым ухом Карины приютилась небольшая едва заметная татуировка — скорпион, восседавший верхом на стилизованном двухмерном глобусе.

— «Свободовцы», — вздохнул он.

Один из их символов. Далеко не единственный, но неофиты отчего-то очень любили именно его. И не редко делали татуировки с этим изображением.

— Угу, — согласно кивнула Романова. — И опять дети.

Павел искоса глянул на свою временную напарницу. Не упустила та случая отомстить. Как-никак, а клановец действительно был на полтора года младше этой самой Карины.

— У второй такая же? — поинтересовался он негромко.

Бешенная равнодушно плечами пожала.

— Ага, — сообщила равнодушно Ирина. — Под левой грудью. Захочешь — сам посмотришь.

— Не понял, — коротко сообщил Павел.

— Выжила она, — пожала плечами Бешенная. — Да, обгорела серьезно. Но сумели спасти. Правда, ее СИБ тут же забрала. Допросить не успели. Однако очень бы хотелось…