Оставалось лишь порадоваться, что начало разговора всегда можно спихнуть на главного в кабинете.

— Ты знаешь, что происходит? — негромко поинтересовался Константин Дмитриевич, выходя из-за стола, с силой массируя виски ладонями.

Он тоже не совсем представлял, как именно реагироваться на… все это.

Старик задумался. Последние четыре часа он провел в информационной изоляции. Так что новые данные до него просто «не достучались». Хотя, судя по лицу наследника, новости были.

— Судя по всему, нет, — коротко ответил он.

— Тогда побуду для тебя диктором, — легко согласился Долгорукий. — «Свобода слова» режет свои сети по всей империи. Судя по всему, Гроссмейстер отдал приказ «обезглавить» политическое крыло своей секты, чтобы к нему не осталось никаких ниточек.

Полковник замер, прикидывая масштабы разразившейся зачистки.

— Если не ошибаюсь, то «политиков» едва ли не треть от общей численности «свободовцев»? — негромко переспросил он.

Долгорукий широко улыбнулся.

— Точно так, — кивнул он. — И они решили зачистить всю управляющую структуру «ветки» с уничтожением оборудования, управляющей системы и хранения данных.

Филин замер, пытаясь представить себе масштаб операции. «Свободовцы», конечно, очень даже серьезные кадры имеют. Однако провести зачистку такого масштаба без накладок… Нет, конечно, никто не будет пытаться убирать буквально всех. Но управляющий состав высокого уровня посвящения и ключевые фигуры — это все равно немало. А ведь (вот ведь удивительно, правда?) кто-то, наверняка, попробует и сопротивляться. Наверняка найдутся и те, кто попытается купить себе… нет, конечно, не свободу, но хотя бы жизнь и относительно приемлемые условия содержания.

— Вот именно, — кивнул Константин Дмитриевич, при виде старого воспитателя не собиравшего скрывать своего полного удовлетворение происходящим. — Уже известны случаи боев между «крыльями». А кое-что и мы подготовили. Канцелярия сработала на отлично. Удалось изолировать и отсечь Такманское хранилище, Спецы РЭБ из-за несоблюдения дисциплины в эфире, что-то там у них поломали. Что именно не скажу, но довольны так, будто всем управлениям дырки под медали крутят, а еще…

Неожиданно наследник Трона имперского замер и прислушался к чему-то. Несколько секунд он вслушивался в слова собеседника, после чего уронил лишь холодное и властное:

— Хвалю.

Демонстрировать эмоции и чувства он готов был лишь в очень близком кругу. Да и то, даже в этом кабинете меру он знал. Хотя уж вотчина главы Канцелярии была едва ли не самым защищенным местом в стране.