— Значит, все-таки профессиональные трения?
Дознаватель хмыкнул.
— Можно и так сказать.
— Участие государства ты исключаешь? — все же уточнил Янус.
— Считаю маловероятным, — мягко поправил финн.
В таких делаю что-то утверждать категорически — вообще так себе идея.
— Благодарю, Онни, — кивнул «пиджак» и направился в сторону дворика небольшого загородного домика.
— А с этими что? — негромко уточнил дознаватель.
— Они не представляют ценности, — равнодушно бросил мессир, которого ныне занимали совсем другие мысли.
Уже на улице мужчина услышал три одиночных выстрела. Онни не стал отвлекаться на закрытие двери в импровизированную допросную комнату.
Через секунду эта ленивая мысль вылетела из головы Януса. Ведь гудок вызова был прерван равнодушным «Слушаю, брат.».
— Куратор, — негромко произнес «пиджак», попытавшись вложить все уважение, на какое был способен, в это короткое слово. — Расследование закончено. Мы исключаем участие в деле государства. Причиной нападение на наш перевалочный пункт стали бандитские разборки.
В отличие от профессионального дознавателя, Янус мог позволить себе некоторую категоричность в ответе.
— Прекрасно, брат, — раздался умиротворенный голос в динамике комма. — Тогда пока приостановите работу в этом направлении. Первоочередная задача: восстановление логистики.
Как и любой политик, Куратор умел вовремя фиксировать ущерб и отказываться от потенциально опасных проектов ради общего дела.
— Слушаюсь, — коротко выдохнул Янус.
Лично ему очень хотелось поквитаться за созданный собственноручно им перевалочный пункт. Но приказ старшего был однозначен. И будет выполнен. А для собственного успокоения… Бров выжил. «Пиджак» об этом знал точно. Вот кто ответит за столь позорный провал!
Глава 10
Глава 10
— Твои вкусы слишком специфичны, — задумчиво прокомментировал Павел, разглядывая «пленника» с большой дороги (и кто скажет, что четыре полосы в одну сторону — маленькая?).
«Гость» был же «закован» и подготовлен к «употреблению».
— Нет-нет, — покачал головой Григорий, очевидно, к шуточкам на эту тему уже привыкший. — Я не больной ублюдок.
Волконский пожал плечами. Он к чужим слабостям относился с пониманием… пока они не вредили общему делу или не доставляли неудобства именно ему.
— А говорил — бутафория… — негромко протянул он, рассматривая распятого на самой натуральной дыбе здоровяка.
— Зато психологический эффект знаешь какой? — ничуть не смутился Гриня.
Волконский поднял очень серьёзный взгляд на собеседника. Несколько секунд он изучал хозяина самой натуральной комнаты… пыток.