Собеседник тем временем бросил взгляд в сторону старого «Империала», возле которого ошивался худющий паренек, среди местных реалий смотревшийся весьма органично. «Жердь» безмолвный вопрос понял сразу, но лишь руками развел.

— Ну ладно… — грустно вздохнул клановец, и, вновь оборачиваясь к собеседнице, добавил. — Придумал я, как именно буду тебя использовать.

Вот на этом моменте Александра аж восхитилась. Одной фразой ей достаточно жестко дали понять ее нынешнее место в этой жизни.

— Я слушаю, — ровно произнесла она.

Играть с таким Волконским ей не хотелось. Даже несмотря на достаточно фамильярное поведение. «Обычные» клановцы хотя бы понятны. А от этого чего ожидать — так с ходу и не предположишь.

— Лучше почитай! — негромко потребовал парень, скидывая с плеча плоский рюкзак.

Уже через две секунды под лучи солнышка была извлечена обычная тонкая папка под формат А4.

Мышкина ерепениться не стала. Не та ситуация. А потому просто приняла папку и, раскрыв ее, вчиталась в первые строки текста.

Волконский с интересом наблюдал за журналисткой. Чтобы заметно побледнеть ей хватило десяти секунд. Через полминуты девица ощутимо позеленела.

— Что это?.. — вырвались хриплые слова из мигом пересохшего горла.

А ведь Саша пробежала взглядом лишь первую страницу.

— А это, милая моя, — Павел неожиданно оказался совсем-совсем близко. — Тот материал, что выдаст Рина Воробейчик уже… Ну, сегодня вряд ли. Значит, завтра. По всем доступным ей каналам.

Александра резко выдохнула.

— Нет, — коротко бросила она.

С ее точки зрения, при таком раскладе действительно проще сдохнуть самой.

— Да как нет-то, если да? — ласково шепнул на ухо журналистке Волконский.

Та откровенно сжалась, будто из опасения, что следом за предложением, прилетит удар. Аж глазки зажмурила и… Естественно, не дождалась.

— А что не так-то? — с живым интересом уточнил молодой человек.

Девушка, «прихлопнув» ресничками, уставилась на клановца. А тот, казалось, действительно не понимал, что с такими силами лучше не играть.

— Павел Анатольевич, — голос Александры едва заметно дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я… делала глупости в своей жизни…

— Это я вижу, — хмыкнул юноша. — Иначе ты бы не оказалась в нынешнем положении!

— … Но связываться с канцелярией… это за гранью добра и зла! — последние слова журналистка практически выкрикнула.

— Тише, тише, — еще шире ухмыльнулся клановец. — Это почему?

Тут уже не нашлось что сказать и самой «борзописатильнице». В кругах ратующей за свободу братии ходили действительно ужасные слухи о страшных «псах императора», которые способны… да вообще на все!